Александр Авраменко 
Визит 14

Александр Авраменко
ВИЗИТ 14

"Когда русских уж сильно прижимали, они хватали в руки дубину и начинали гвоздить ею куда ни попадя…"
Из разговора двух оппонентов на псевдоисторическом форуме.

Пролог

— Внимание! Подать напряжение на установку!
— Слушаюсь, господин профессор!
Одетый в белый халат ассистент с натугой стал замыкать огромный блестящий рубильник. В этот момент дверь лаборатории распахнулась, и в помещение ворвался седой усатый мужчина:
— Господин Тесла! Стойте! Не делайте этого! В расчётах обнаружена ошибка!
Но было поздно. Со щёлканьем полюса встали на свои места, проскочила гигантская фиолетовая искра, со сверкающих шаров, венчавших антенны установки внезапно сорвались длинные оранжевые языки пламени. Они медленно стали вытягиваться в длину. Затем соединились, и с огромной силой ударили в потолок гигантской, ослепительно сверкающей колонной… Посыпались обломки бетона, куски арматуры падали на металлические части великанской машины, слышался треск разрядов, звон лопающегося стекла, визг рвущихся от невыносимой тяжести проводов…
…Никола Тесла, действительный член Императорской Академии наук, руководитель лаборатории N 4 Главного Исследовательско-Научного Центра, стоял у дымящейся воронки, на месте которой прежде находилась его рабочее место. Только дым и копоть, вот всё, что осталось от четырёхэтажного здания, в котором была установлена новая машина, долженствующая передавать электроэнергию по воздуху, без проводов… Но где же он совершил ошибку?! Вроде всё было верно, все расчёты перепроверены не то что десятки — сотни раз! И вот… Печальный результат. Он потёр повязку на голове — рана под розовым бинтом зудела и чесалась. Затем пожал плечами и, развернувшись, пошёл к ожидавшему его автомобилю. Его Величество Кайзер Германии Вильгельм Второй узнав о случившемся, немедленно вызвал физика к себе с отчётом. До Кёнигсберга автомобилем, а там — на дирижабле до Берлина, где в Рейхсканцелярии его ждут… Что-то скажет САМ?

Часть первая

«Главное в нашем деле — верить в чудеса».
Из записок отчаявшегося жителя России во времена демократии.

Глава 1

Я вперился в монитор, где сияла буквами буквально следующее:
— Кури бамбук, парень!
Ничего себе, хамство! Наверное, мой оппонент решил прибегнуть к прямому оскорблению, чтобы скрыть своё незнание предмета. Впрочем, начну сначала. Последнее время я стал зависать на одном из форумов, посвящённых альтернативной истории. Что такое вообще «альтернативка»? Вкратце — то, что могло бы быть, если бы… Словом, Николаю второму дали по кумполу в Японии чуть сильнее, чем следовало бы, и был бы в России другой самодержец. Или, случайное ядро попало в Наполеона при осаде испанской столицы, и всё, конец Директории. Да, в конце концов, сколько всего могло произойти? Каравелла Колумба попала в шторм, из которого не вышла, покушение на Гитлера удалось в сорок четвёртом, Сталин не отравили, и он благополучно правил до начала шестидесятых годов, попутно определив Хрущёва во «враги народа»… так что, штука эта интересная и увлекательная. Особенно, когда попадаются грамотные и умные собеседники. Мой оппонент, ничего не скажу, человек знающий. Этого у него не отнимешь. Но вот линия у него, сразу скажу, своеобразная. И репутация… Это тоже что-то с нечто. Такой, понимаете ли, безапелляционный товарищ. Жёсткий, бескомпромиссный. Но всё равно — интересный. Вот и сегодня засиделся я за машиной почти до полуночи. Схватился — а дома то ждут! Вот это поспорили, называется… И ждёт мня дома обожаемая супруга с любимой сковородкой, или скалкой… Плюс лекция о семейных ценностях и правилах поведения правоверного мужа, главы большого семейства. Насчёт большого, это я преувеличил. Дочка, сын. Жена. Всё. Ладно. Хватит. Завтра разберёмся… Сунув электронный пропуск в окошко турникета я выбежал на улицу — моя «десятка» сиротливо приткнулась в углу стоянки в гордом одиночестве. Все коллеги уже давно дома. Хлопнула дверца, заработал ровно мотор. Что не отнять — люблю я автомобили. И они меня любят. Хлебом не корми — дай поковыряться в двигателе! Да и руки вроде под то нужное заточены. Вот машинка меня никогда не подводит… Светофор стоял на мигалке, так что я лихо вырулил на Варшавку и слегка притопил педаль в полик, гоня по пустынному в этот час проспекту. Красота! Машина легко мчит меня асфальту, тут Лужков постарался, дорога нормальная. А мне до дачи почти полсотни километров. Но если в Москве дорога пустая, то за городом и подавно. Можно будет и придавить на гашетку, главное, чтобы гаишников не было… А вот и пост! Легки на помине… Но видно судьба хранит меня, и инспектор не успевает, или не хочет среагировать на скромную, тем более, плетущуюся с установленной Правилами скоростью (предусмотрительно сниженной заранее), отечественную «ВАЗ-2110». Что с меня возьмёшь? Это же не навороченный джип, от которых, впрочем, стараются работники дороги держаться в стороне, и не крутая иномарка с молоденькой(на какие, интересно, шиши она её купила) девочкой, которую доить одно удовольствие… ладно. Лечу. Стрелка спидометра уходит вправо, двигатель набирает обороты, слышится свист ветра в зазорах. Стрелка под двести. Рискую, но что поделать, дома, точнее, на даче, ждут. А завтра опять на работу… Твою мать! Это что такое? Почему темнеет так быстро?! Торопливо сбрасываю газ, включаю свет фар, п о з д н о! Внезапно что-то оранжево длинное ударяет прямо в капот, и я лечу, лечу куда-то далеко в сияющую, именно так, сияющую темноту… А в голове бьётся мысль: т а к и х гроз не бывает… И вдруг — удар. Просто искры из глаз посыпались…Я со страхом открываю глаза, поскольку явственно представляю, что могло случиться с моим телом на такой скорости. Видал не раз на трассе… Вместо этого, представьте себе такую картину: здоровенный дядя, в старинной военной форме лупит меня по щекам и орёт дурным голосом:
— Доктора сюда! Доктора!
Причём лицо его мне смутно знакомо… Очень знакомо… Кто же это такой?! А что со мной? Я жив? Не может быть!!! На такой скорости в отечественных автомобилях не выживают! Я точно знаю! В этот момент надо мной склоняется ещё одно опять таки непонятно почему знакомое лицо, потом отворачивается, машет кому то рукой, появляются ещё двое ряженых. Меня бережно подхватывают, кладут на носилки. Только какие-то старинные, и бегом, но очень аккуратно несут, как я понимаю, в больницу? Млин, да что это такое?! Откуда такие странные личности? На меня что, киногруппа наткнулась? Может, со съёмок ехали, да увидели аварию… Между тем я слышу тихий разговор идущих сзади людей. Широкая спина ряженого не даёт мне увидеть, кто там, но слова доносятся отчётливо:
— Чудо то какое…
— Странная молния…
— А цесаревич и невредим, по виду…
— Да, Ваше превосходительство, только одежда чуть обгорела…
Услышанное краем уха ещё больше выводит меня из равновесия. Нет, человек в аварию попал, можно сказать, чудом уцелел, и тут эти клоуны продолжают свою роль играть… Некрасиво, господа. Не по человечески, как то… Между тем перед глазами картинка меняется — вначале пронзительно голубое небо с какими то стерильно белыми облаками, потом — ветви роскошного сада. Уж яблоню от берёзы я отличить всегда смогу! Затем, что самое странное — белёные не привычной водоэмульсионкой, а настоящим мелом лепные потолки под старину. Затем лестница, обильно украшенная позолотой… Ничего себе, павильончики! Круто! Наконец открывается дверь, меня заносят в огромную комнату и бережно, на руках, укладывают в мягчайшую постель. Нижние чины, точнее, статисты, играющие их роль, отдают честь и исчезают, остаются актёр, исполняющий (теперь я точно вспомнил!) Александра Третьего, и его супруга. Дагмара, как её… А, ерунда. Выйдет ролик — узнаем, или приеду домой, поищу в Интернете… Появляется новый персонаж спектакля — маленький седой господин со старинным, что меня больше не удивляет, видно актёры работают по методу Станиславского, вживаясь в роль, саквояжем. Он присаживается на стул, извлекает настоящую древнего вида слуховую трубку и прикладывает её к груди прямо через мой мундир. Мундир?!!! Врач внезапно шарахается от меня, потом стремглав буквально ныряет в глубины своего чемодана, извлекает древнего вида кривоватый пузырёк и накапывает его содержимое в ложку.
— Глотайте, молодой человек.
Я послушно выполняю команду и почти моментально проваливаюсь в какую то вязкую дремоту. То есть, всё слышу, но не вижу и не могу двинуться. Ощущаю, как на мне расстёгивают пуговицы, стаскивают неудобный китель(! — откуда!!!) с отвратительным стоячим воротничком, снимают штаны, затем нижнее, ужасно плотное и неудобное бельё… Мне неловко перед Дагмарой, но она не обращает на мою наготу никакого внимания, и помогает какому то дядьке натянуть на меня длиннющую ночную рубаху. Обращаются со мной, словно куклой какой-то! Пытаюсь протестовать, но язык во рту словно свинцовый, и не шевелится. Между тем господин врач, как уже понятно, отходит с Самодержцем к окну и начинает разговор, абсолютно не стесняясь ушей пациента, то есть, моих:
— Неслыханное чудо, Ваше Величество. Цесаревич практически невредим. Молния не оставила никаких повреждений, и думаю, что через день-два все меры предосторожности будут излишни. Но понаблюдать стоит, поскольку возможны рецедивы, скажем…
Дальше непереводимая тарабарщина на смеси французского и латыни, которую, впрочем, неожиданно для себя я начинаю понимать… Откуда? Я ведь ни тот, ни другой языки не знаю… Нет, конечно, расхожие фразы, типа «пурк ля па» или «шерше ля фам», конечно, знаю. Как и «гомо гомини люпус эст», «праемонис праемонитус»… Стандартный набор для всякого человека, получившего образование в золотые советские времена, когда в школах и институтах ещё учили, а не только собирали деньги…
Я понимаю, что врач объясняет царю, что электрический разряд мог повлиять на нервные окончания, на мозг, на другие органы… Да, именно царю! Самодержцу Российскому Александру Третьему! И это — не кино! Это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не кино, а реальность… А я, судя по всему, один из царевичей. Только какой? Михаил или Николай?! Господи! Ни тем, ни другим быть не хочу! Да просто не желаю быть ими!!! Один, раздолбай и как бы не сказать ещё крепче, второй — тряпка, да ещё слабоумный, подкаблучник, просравший ТАКУЮ страну! Впрочем, кажется, не всё потеряно… Титаническим усилием мне удаётся пошевелить рукой. Жест замечают, врач срывается с места и подбегает ко мне, хватает руку, щупает пульс, затем объявляет:
— Господа и дамы, прошу покинуть комнату! Больному необходим абсолютный покой. Это касается всех, Ваши Императорские Величества! Пусть останется одна сиделка. И чтобы сидела где-нибудь в углу, тихо, как мышка. Никаких громких звуков, никакого щума! Полная тишина и покой!
Спасибо тебе, незнакомый доктор! Словно бы знаешь, что мне необходимо сейчас побыть в одиночестве и переварить всё то, что со мной случилось… Все на цыпочках выходят из моей спальни, и я улавливаю:
— Какое счастье, что Николя не пострадал….
Мать твою!!! Самый худший, или не худший? Вариант. Николай Второй Подкаблучник! Слюнтяй и тряпка… А какой сейчас год то, а? Впрочем, всегда можно сослаться на потерю памяти от удара молнии… Как говорил один знакомый шимпанзе: «Гырыга!» Ладно. Надо сейчас срочно вспомнить, что, где, когда. Итак, первое, какой сейчас год? Поскольку так называемый «батюшка» жив, значит, год сейчас никак не 1896-ой. Уже радует. Время в запасе есть. Дальше, до первой революции и до первой крупной войны, которую Россия с оглушительным треском проиграла, в любом случае почти десять лет будет. А за это время что-то можно будет сделать. Поскольку сидеть просто на троне и жрать любимые конфеты мне совесть не позволит… Совесть. Абсолютно ненужный атрибут и архаичный придаток человека, воспитанного при СССР… А что делать? Нахапать денег, и удрать сразу после восшествия на престол и автоматического отречения в Штаты? Там тихо, спокойно, а Родину пускай большевики уничтожают вместе с Британией, Германией и Францией? Ну уж нет… Я им покажу кузькину мать, как Никита-сеятель говаривал… ладно. Главное сейчас определить время. А уж потом — место… С этими мыслями я засыпаю…

Глава, по особому рассуждению, к повествованию отношения не имеющая

Ночь у меня проходила жутко. Мягко говоря, мне не спалось. И не потому, что попал неизвестно куда неизвестно как. Совсем нет. Мучили жуткие кошмары. Приходил бедный Николай Второй, покрытый кровавыми пятнами, весь в жутких ранах. Наверное, его из той могилы выкопали, где его иуды расстреляли. А может, и не расстреляли, а попросту забили штыками или прикладами, а потом сочинили красивую сказку, мол, казнили государя, как положено. К стенке поставили. И семейство его в придачу, чтобы меньше крови на Руси Великой пролилось… Дабы не искали те, кто Присяге верен остался, наследника нового, не сделали его Стягом, взывающим к Чести и Достоинству людскому. И говорит мне будто бы Николя?:
— Что же ты, скотина этакая, Русь мою на погибель бросить хочешь? Зачем ты решил вмешаться в дела наши, куда меня, Хозяина Земли Русской отправил? Вся жизнь древняя. Благолепная, прахом пойдёт, могил прибавится на погостах неисчислимое множество, и всё потому, что тебе, Иуде, повеселиться захотелось?!
Не выдержал я, с койки будто бы поднялся, подошёл к столику туалетному, что возле зеркала большого стоял и знаком так показываю — садись, мол, твоё Величество. Разговор у нас длинный будет, и неприятный. Для обоих нас. Сел сам, а Николаша уж тут как тут, локти полусгнившие на столешницу поставил. И череп свой раззявил. Жутковато, конечно, мертвецу в глаз смотреть, но деваться некуда. Взялся за дело, так доведи его до конца. А почему в глаз, а не в глаза? Так нет одного ока у царя, дырка вместо неё, кровавая, как его прозвище…
— Ты, твоё величество, в моей стране такого наворотил, что уж не знаю, выберется ли она из той задницы, в которую ты её загнал.
— Никуда я её не загонял!
В запальчивости зомби царственное мне отвечает.
— Ты загнал, Хозяин земли Русской! Сраный вот только хозяин, как бы ты сам себя в переписи не называл. Единственное, за что тебя ещё человеком считать можно, так за то, что супругу свою ты любил по-настоящему. Да и она тебя, похоже, тоже. А так… Вспомни, Николай Второй Кровавый, за что тебе прозвище такое дали, нехорошее. Сколько людей на Ходынке погибло? А? Крыть нечем? А ты что потом сделал? Поехал КУШАТЬ после госпиталя, куда самых целеньких отвезли. Дабы настроение тебе не испортить. Нет, чтобы расследовать, почему такое приключилось, наказать виновных, молебен попам велеть отслужить по невинно убиенным, да покаяться всенародно. Ничего ты не сделал. А глядишь, люди бы увидели, что ты с ними сопереживаешь, и отнеслись бы к тебе по другому. Нечем тебе крыть, царь ты дохлый!..
Молчит Николай, только лёгкие сопят дырками от пуль, да пузырятся. Я его дальше жму:
— Про Алису твою молчу. Тут уж сердцу не прикажешь. Я к другому веду. Русско-Японскую войну кто прокакал? Твои генералы. А КТО их таких вывел? Твоё воспитание. И только твоё. Кровавое воскресенье кто организовал? Людей то зачем опять пострелял? Петицию было страшно принять? Страшно! Не спорю! Толпа вещь жуткая! Да и провокаторов там было ой, как много. Но тут уж риск стоил свечей. Не выходил бы ко всем сам. А пустил бы просто выборных человек пять, пусть бы они петицию передали, да рассказали остальным, что Государь к НАРОДУ прислушивается. И как бы газеты жидовские не изгалялись, слово народное вернее оказалось бы!
— Чего это газеты вдруг у меня жидовские?!
Тут уж у меня челюсть отвисла от удивления.
— Ты что, царь-батюшка?! Ты хоть делами государственными немного интересовался? Или тебе кроме Аликс милой, да Гришки ничего не надо было?! Да у тебя вся пресса — евреи правят! Банкиры — евреи сплошь и рядом! Министры — через одного! Заводы — да русских промышленников к четырнадцатому году почитай ВСЕХ разорили, да ошельмовали! По пальцам пересчитать можно, кто остался! Ты безродным ВСЮ Русь просрал, Твоё Величество!!! Ты хоть знаешь, сколько они потом народа извели? ДЕСЯТЬ МИЛЛИОНОВ русских людей закопали только в Гражданскую! И ещё больше хотели извести! Ты хоть про трудовые армии товарища Троцкого слышал? Да куда уж тебе… Про план «Новый Сион» слыхал? Да хохлы со своим Ющенко должны России свечку в каждой церкви ставить, и Бога благодарить, что вообще национальность такая осталась на свете! Их Жаботинский в Антанте предложение выдвинул — организовать Новый Израиль на землях Украины. Или Малороссии, по твоему. А чтобы потом проблем не было, как с арабами — искоренить полностью всё местное население! Так вот! Это чудо просто, что «прокатили» сволочь! Даже ТЕМ гадам это уж слишком показалось! Да ещё Красная Армия помогла, вовремя выгнала поляков. Так вот, твоё величество! Ты уж извини, что с маленькой буквы к тебе обращаюсь, да не стоишь ты заглавных…
Зомби сопит и пытается что-то возразить, но я прерываю его в запальчивости:
— Молчать! В четырнадцатом году Мировая война началась. Кто её организовал — перечислять не буду. Сам ВСЕХ знаешь. Самолюбие взыграло? Решил за русско-японскую, где весь флот утопил, отыграться? На кузене Вилли? Не был бы дураком, договор перестраховки подписал бы — и сидел бы на троне тихо, мирно, и спокойно! А так — почти тридцать миллионов полегло. Наших, их… ТАМ до сих пор считают, что потеряли ЦЕЛОЕ ПОКОЛЕНИЕ. Мало тебе? Про Гражданскую резню я тебе уже говорил, Николай Второй Кровавый. Тот же Жаботинский, о котором я тебе раньше говорил, опять отличился — на Мурмане, на острове Мудьюг, ПЕРВЫЙ В МИРЕ ЛАГЕРЬ УНИЧТОЖЕНИЯ организовал. Людей.
Я тебе про другое скажу — ты дальше послушай. В сорок первом на нас немцы напали. И опять из-за тебя. Кто иудеям закон осёдлости отменил?! Почему такие, как Валлах, который нас лбами с Адольфом столкнул, у власти оказался?! Ещё пятьдесят миллионов на свой счёт клади, твоё величество. Русских, немцев, цыган, украинцев, поляков, югославов. Много кого перечислять можно, не ошибёшься. Нашествие хуже, чем Ключевский да прочие историки про татаро-монголов пишут. Почитай, половину страны нам выжгли дотла, да людей перебили. Ещё пятьдесят миллионов на свой счёт клади. В той же Белой Руси каждый четвёртый погиб! Деревни сжигали вместе с людьми! Ну, это ещё Троцкий начал, Тухачевский продолжил, а уж немцы народ педантичный, учиться умеют… А что потом творилось… Твоё величество… Пока у власти Сталин был, страна ЖИЛА! Да и потом, пусть и полные идиоты правили, вроде Никиты Сеятеля, запас прочности у неё имелся. Но вот в конце восьмидесятых заступил на царствование враг всей России, Мишка Меченый! С него всё и началось… Самое страшное, самое жуткое… неведомо откуда, из всех щелей полезла наверх накипь рода человеческого, прыщавая, косматая, ДОРВАЛАСЬ! И ТАКОЕ тут вышло… Чтобы у кормушки остаться, чего только не было! И дома с людьми взрывали, и резали их на Кавказе! Настоящий геноцид там творился! Сотни тысяч людей просто уничтожили за то, что у них волосы другого цвета… Державу — развалили, разворовали! Богатства Земли Русской — присвоили сплошь инородцы! С жиру бесились! Русских к фашистам приравняли! Низвели ниже плинтуса! До чего дошло — если себя русским назвал — сразу себя к врагам рода человеческого отнёс! Смешно и горько, твоё величество, сказать — в Сибири умелец два танка сделал, для военных игр. Показать, с кем наши солдаты в Великую Отечественную сражались. Знаешь, чем кончилось?! За то, что он у вражеского танка крест на башне нарисовал, ему ПОЛИТИЧЕСКУЮ статью впаяли! Чего же тогда попов не обвиняют? Верующих? Они же кресты на шее носят! Или фашисты на нас со звездой Иеговы на броне в бой шли? А что дальше? Деньги народные не в русской казне, не в государстве хранятся, а у злейших врагов России, за океаном. Не идут на дела государственные, на строительство заводов новых, дорог, на учёбу детей! Нет! На них треклятая Америка войны ведёт! И нас же этим пугает, мол, будете ерепениться, назад своих денег не получите! И ведь не получат! Там в Сенате уже законы придумывают, под КАКИМ поводом русским деньги не возвращать! И если поводов нет, то их всегда ВЫДУМАТЬ можно. Или ОРГАНИЗОВАТЬ! Войну, например, какую-нибудь… Вон, Ирак разнесли в щепки, всё искали химическое оружие. И ни следа не нашли! ВООБЩЕ НИЧЕГО! Зато Саддама повесили, на нефть плотно сели. Правда, просчитались, хитрозадые. Не знали, видимо, русскую поговорку, что на хитрую жопу всегда найдётся лом с резьбой! Ни литра нефти они оттуда не взяли, и не возьмут! Не все за деньги продаются! У нас Кавказ полыхает всё время! Стыдно сказать — какой то крохотной Чечне такая Держава войну проиграла! И до сих пор ДАНЬ платит. В Кондопоге у народа терпение лопнуло, поднялись. Чем всё кончилось? Лично сам «Герой России» примчался, с экранов телевизоров кричал, мол, русские забыли, КТО здесь хозяин? Скажешь, вру? Ничуть! В Сети сам лично видел! А про Сальск ты слышал, твоё величество? А как простому народу каждый день врут, что всё хорошо, люди богатеют, жизнь налаживается, а в магазинах старики инфаркты получают, поскольку их пенсий ДАЖЕ на ХЛЕБ не хватает! Как их из своих домов выкидывают, потому что цены за коммуналку ВЫШЕ, чем у них пенсия! Люди всю жизнь стране отдали, всё здоровье, а им за это… И врачи не стесняются говорить, что если пациенту БОЛЬШЕ семидесяти, то им лечить запрещено, и их за это НАКАЗЫВАЮТ… А продажу ДЕТЕЙ за границу можешь себе представить, твоё величество? А как на войну ненужную гонят молодёжь, которая оружие в первый раз в руках держит? Впрочем, ты это и в Первую Мировую делал. Тебе — не привыкать… Одно скажу тебе, твоё величество, ты ТАКОГО натворил, что не знаю, как Держава из пепла поднимется! Уничтожили народ почитай, полностью. Остались только те, кому на всё плевать. Кому зелёная бумажка заменяет Родину, Честь, Долг, Совесть. НЕМОДНО, понимаешь, это. Зато педики с эстрады трусами трясут, с экранов телевизионных соловьями заливаются, как ИМ жить хорошо. А простые люди за МКАДом с голоду пухнут. Промышленность вся угроблена, работы — нет. Вместо того, чтобы своих учить или работу им дать, гастарбайтеров завозим миллионами. Потому что ВЫГОДНО. Вот она, новая национальная идея — ВЫГОДА! Тебя оценивают не как человека, а ЧТО ты можешь дать! Положение, связи, деньги… Если же нет у тебя ничего — значит, ты НИЧТО. И считаться с тобой не обязательно. Правда, если ВЫГОДНО, иногда можно и вспомнить. Поплакать над нелёгкой судьбой россиянского, не русского народа. Упаси тебя боже произнести это слово — русского! Сразу в националисты-фашисты запишут! Потому и убрали национальности из паспортов, чтобы память у людей о своих корнях отбить! Чтобы всех превратить в БЫДЛО! В бессловесных РАБОВ! Настоящий геноцид организовали! И врут в глаза, не краснеют! К нам министр здравоохранения Московской Области приезжала. Агитировала за «Единую Россию». Мол, впервые рождаемость превысила смертность при их режиме. А на следующий день ОФИЦИАЛЬНО объявили, что на 1000 смертей всего 92 рождения… Так ВОТ, твоё величество. А всё с тебя началось. С Николая Второго, просравшего свою землю, Державу Российскую! Так что, твоё величество, ты меня не агитируй. У меня ещё СОВЕСТЬ осталась. А если и крутились мысли подленькие, то я их глубоко засунул. Ещё и камень привязал, чтобы не вылезли наружу. И спать спокойно я просто не смогу. СОВЕСТЬ не даст…

Глава 2

У меня всё вечно не как у других людей: на работе тишь да гладь. Поскольку торговать, как всегда нечем, а воздухом не приучен. Сидишь целыми днями в компьютер пялишься. Это хорошо, что монитор жидкокристаллический, а то было бы как раньше — приходишь с работы, словно зомби. Башка не варит, всё тело словно разбитое, перед глазами круги разноцветные. И ждёшь выходных, словно еврей Землю Обетованную. Так вот и жизнь проходит. Одна радость осталась — выйдешь в какой-нибудь Форум, почитаешь, что народ пишет. Иногда — посмеёшься. Чаще — просто пальцем у виска покрутишь и подумаешь, нормальный человек этакое ляпнул, или прикидывается. Раз, правда, попал я в интересное место, там народ всякие исторические проблемы обсуждает. А история, надо сказать, моё старое увлечение. Насколько старое? Да ещё со школьных времён. Правда, тогда я больше Средними веками интересовался: Кресси, Домреми, Гаральд Прекрасноволосый, Торд Кожаные Штаны. Всякие такие древние товарищи. Рыцари, викинги, вольные стрелки. Помню, маленький был, так как кино какое интересное в клубе прокрутят, за деревней в овраге начинается: две стены пацанов друг против друга деревянными мечами дерутся. Только и слышно: мы гвардейцы кардинала! А мы — крестоносцы! Ни фига! Гвардейцы с мушкетёрами! Русские на той стороне оврага. Такая вот развлекаловка и была в детстве. В библиотеке все романы исторические перечитал, так что мог себя экспертом считать по всяким доспехам и мечам. История в школе моим любимым предметом была. Когда постарше — на другие эпохи переметнулся. Само собой, Великая Отечественная, затем — Первая Мировая. А когда прошла перестройка, да времена демократии настали — тут мне и счастье привалило. Да здравствует Интернет! Новый мир, абсолютно. Там всё, что угодно можно найти. Такие вещи попадаются, за что в прежние времена просто бы законопатили далеко и надолго, например, снег с Новой Земли убирать. Там его много, на всех бы хватило. А ещё появились всякие странные личности. Читаешь Ники, и обалдеваешь: Абсолютное Зло, Большая Жаба, Абу али ибн Лопух, и тому подобные маразмы. Ну, словом, намедни сцепился я с одним товарищем в Сети по вопросу русско-германских отношений. Надо сказать, я этим вопросом давно интересовался. А оппонент мой интересные факты подкидывает, а потом ещё и издевается над моим незнанием. Ну, всё на свете знать, честно говоря невозможно. Тем более, мне, с моей глухой деревенской школой и периферийным профтехучилищем. Хотя и я не лыком шит, тем не менее, проигрываю ему по всем статьям. Так что, забодало меня всё, и на товарища этого я обиделся жутко. Тем более, что я прав был на все сто: если бы Россия и Германия в первую мировую войну на одной стороне были, то сейчас бы такая жизнь настала… Не было бы ни Второй Мировой, ни фашизма. Ни того, что ещё хуже — нынешнего строя. От такой страны огрызок оставить. И тот добивать всеми силами. Поневоле во всемирный заговор против России поверишь. Но пришёл выходной, и так и не закончив диспут, приехал я домой, поужинал, и за комп сел. Немного по Сети полазить. Поинтересоваться материалами по спорному вопросу. Забрался как всегда на балкон, включил ноутбук, пока грузилась операционка — подключил модем к розетке. Благо, супруга в ночь, а когда я сижу за клавиатурой — ко мне никто не подходит, не дёргают. Модем потрещал, поскрипел, начала заставка сайта грузиться. Вроде всё по-прежнему, как обычно. Но что-то мне как-то не по себе, такое со мной иногда бывает. Как говорится — предчувствия меня не обманули. Только вопрос задал, пока умный процессор Сеть лопатил — за окном гроза лютая разыгралась. Молнии в деревья бьют, ливень сплошной стеной. Даже не по себе стало. Плечами передёрнул. Тут кошарик мой, Кузя, метис неизвестной породы, на Птичьем рынке за британца выданный, диким мявом орёт, в дверь царапается. Страшно ему. Дети то спят, один хозяин бодрствует. Вот к нему животина и рвётся. Короче, со стула я поднялся, только к ручке конечность верхнюю протянул, и тут как грохнет, и всё. Тишина, даже в ушах звенит, перед глазами сполохи разноцветные, а тела и не чувствую. Потом вроде голоса всякие. Словно сквозь вату:
— Быстрее, быстрее!
— Чёрт, палёным то как прёт…
— Никогда с таким не встречался…
— Кошку уберите к чёртовой бабушке! В первый раз такое вижу!
И мяуканье Кузино дикое, отчаянное. Потом опять тишина. Всё. Мрак сплошной…
… Блин! Как, однако, тяжело то, а? С трудом поднимаю словно налитые свинцом веки. Чёрт! Пытаюсь схватиться за одеяло и не получается. Рука словно неживая. Стоп! Перевожу взгляд налево — это не моя рука! Какая-то тощая, как же это лучше сказать? Сухая, вроде? А где моя татуировка?! И вообще, где это я? Кричаще роскошный зал, невероятно пышная кровать под балдахином, выдержанная в синих тонах. А это что?! Пижама?! Колпак?! Мать честная, да где это я? И что со мной?! Неужели молния шарахнула прямо в меня?! Говорили же ещё в школе — нельзя работать с электричеством во время грозы. Ну, слава тебе Господи уцелел. Стоп… а почему я ВИЖУ? Без очков, а вижу всё? Роскошные двухстворчатые двери распахиваются, и на пороге появляется одетый в нелепый, расшитый золотом мундир маленький человечек.
— О, ваше величество уже очнулись? Соблаговолите одеваться?
Доннер ветер! Ферфлюхтер швайн! Твою ж мать! Что он там несёт?!! Это же чистейший немецкий язык! Отроду его не знал, так, нахватался как каждый советский пацан военно-полевого жаргона по фильмам, вроде «Хенде Хох» да «Хальт». И всё… А тут — понимаю каждое слово… В горле резко пересыхает. Я показываю на графин с водой, стоящий на туалетном столике и выдавливаю из себя: «Воды!» Вместо этого слышу — «Вассер». Ох… Прихожу в себя от резкого запаха нашатыря. Вокруг целая толпа народа, все суетятся и хлопочут:
— Ваше величество!
— Мой Кайзер!
Разойдитесь, разойдитесь! Воздуха его Величеству!
С открытием глаз слышу радостный вопль: «Его Величеству лучше!» Меня тут же обступают какие-то противные маслёные рожи и начинают славословить:
— Ох, Ваше величество! Если бы вы знали, как мы все испугались! Как мы рады, что вам лучше, Ваше Величество!..
И тому подобный бред. А я — в ужасе. Это куда же меня занесло то, а? Пока могу понять, что я в Германии. И что я — Кайзер. Вопрос! А какой? Хотя, это уже не проблема: судя по искалеченной левой руке — Вильгельм II. Твою ж мать! Вильгельм?! Это что?! Значит, Первая Мировая?! Получается, что сбылась мечта идиота?! А ещё говорят, что чудес на свете не бывает… Так. Сейчас, самое главное, узнать так тихо ненавязчиво, какой сейчас год. А ещё лучше — день! Поток стонов и фальшивых всхлипываний прерывает голос очередного штафирки:
— Ваше Величество! Канцлер Бисмарк интересуется, сможете ли вы принять его?
Непослушным языком выталкиваю из себя слова:
— Конечно.
Ох, получилось. Одной проблемой меньше. И самой главной. С языком. Получается, что я его знаю. Ну, спасибо, неведомый Боженька! Не бросил меня с одной бутылкой «молотовского коктейля» против четырёх фашистских танков. Публика вокруг реагирует так, как и положено. Продолжаю.
— Передайте канцлеру, что я хотел бы встретиться с ним наедине в моём кабинете ровно через час. А сейчас — одеваться и завтракать!
Пока на меня напяливают мундир и сапоги, успеваю немного прийти в себя. Более того, поскольку нахальства и характера мне не занимать, то просчитываю различные варианты своих дальнейших действий. Итак, что мы имеем. У кормила государства Отто Бисмарк. Это значит, что сейчас на дворе ещё 1890 год не наступил. Значит, в любом случае у нас до войны двадцать четыре года, минимум. Второе. Поскольку я канцлер, когда я там на престол вступил? Вроде, в 1888-ом. Отлично! Вилка всего в два года… Главное — время есть! Ну, козлы, держитесь! Я вам устрою сладкую жизнь!..
Всё это прокручиваю в голове, шествуя за слугой в свой личный кабинет. Точнее, в его кабинет. Ого! Неплохо здесь кайзеры живут! Роскошная дубовая мебель, огромное кожаное кресло. Карта Германии на стене. Поворачиваюсь к слуге и показываю на стену:
— Немедленно сюда повесить карту мира. И кофе мне, с булочками.
Понимаю, что ляпнул что-то не то, судя по вытянувшейся физиономии придворного, но отступать некуда, позади — нет, не Москва, а Берлин.
— Вам что-то непонятно? И немедленно сюда главу Тайной полиции. Бегом, марш!
Вот что значит, немцы приучены к порядку. Да здравствует орднунг! Унёсся так, что, кажется, тень забыл. Усаживаюсь в глубокое кресло, осматриваюсь. Так… Книг маловато. Связи — нет. Что у нас с транспортом? Когда там Бенц свой автомобиль изобрёл? Уже должен быть. Стучатся.
— Войдите!
Опять не то. Второй раз вляпываюсь. Ну, другого Кайзера у них больше не будет.
— Начальник Тайной Полиции!
Появляется до невозможности скользкая личность. Отдаёт честь.
— Ваше Величество?
— Даю вам неделю сроку, генерал. Вы должны доставить мне сюда следующих господ: Рудольфа Дизеля, Карла Бенца, поручика Бурштыня.
— Простите, Ваше Величество, но с последним я не знаком.
— Ах, так вы наслышаны про этих господ? Поручик Бурштынь служит сейчас в австро-венгерской армии, Гюнтер Бурштынь. И это ваша обязанность, как начальника секретной службы найти именно того Бурштыня, который мне нужен, вам ясно?
— Да, ваше величество.
— И не забудьте, что мне ещё нужен господин Готлиб Даймлер. Пока всё. Но, предупреждаю вас, господин начальник тайной службы, что мне вскоре понадобиться очень много самых разных людей. А так же, кое-что ещё. Готовьтесь. Наступают новые времена. И для Германии, и для всего мира.
Убежал. Сильно озабоченный. Но рожа у него отвратная. А у меня? Нахожу в ящике стола небольшое зеркальце. Так… Усы — на месте. Морда — ящиком, как и положено. И вообще, где мой утренний кофе? Стоп! А как тут с электричеством? Вообще-то должно быть. Лампочку надо изобрести. Эдисонову. Ну, будет Вильгельмова. Улыбаюсь про себя. В этот момент дверь снова открывается и в кабинете появляется донельзя знакомая по портретам личность. Последний канцлер Германии Отто фон Бисмарк. Поднимаюсь.
— Присаживайтесь, господин канцлер, поскольку разговор у нас будет долгий и интересный.
— Ваше величество, я прошу принять вас мою отставку.
Это что за номер?! Кайзер я или нет, в конце концов?
— Садитесь, канцлер. Сначала мы с вами побеседуем по нескольким интересным вопросам. А потом решим, стоит ли вам уходить в отставку, или ещё куда.
Затем кричу в дверь:
— Эй, там, долго мне ждать ещё кофе?!
Уф… Наконец-то. Несут.
— Ещё чашку для канцлера.
— Ваше величество, я не…
— Молчите канцлер, сейчас говорит король.
Где же я раньше слышал эту фразу? Ладно. Слуга разливает ароматный напиток по крохотным чашечкам, сливки, молоко, масло, сахар. Ну, я люблю не сладкий. Делаю глоток. Вкусно, чёрт возьми! Ох, кажется, я произнёс это вслух. То-то он на меня так уставился. Отпивая мелкими глотками горячий напиток, исподтишка наблюдаю за стариком. Ничего. Похож. На свои портреты.
— Итак, канцлер, вы просите принять вашу отставку?
Вскакивает.
— Да, Ваше Величество.
— А если не приму?
— Это ваше право, ваше величество. Но… Зачем я вам? Наши постоянные споры, вы совсем не слушаете моих советов. Более того, я стою за дружбу с Россией.
— Это хорошо. Представьте себе, канцлер, что господь услышал ваши молитвы, и я внял вашим советам. Скажем, именно сейчас вы нужны мне и Германии. Готовьтесь, господин Отто фон Бисмарк, к тому, что вам придётся теперь очень много трудиться на благо Фатерланда и народа Германии.
— Ваше Величество…
— Канцлер, вы же прекрасно знаете, что война — это зло. Мы опоздали к разделу мира, у нас практически нет колоний, нас душат экономически и политически. Фактически нет сырья. В упадке сельское хозяйство. В производстве — застой. И эти, социал-демократы. Вредоносные идеи господина Маркса и его друга адвоката Энгельса. В народе — брожение. Рейхстаг — расколот. Этой ночью я долго размышлял над вашей отставкой, канцлер. И очень многое понял. Нам предстоит много работы. Мы сделаем из Германии ведущую державу мира! Но не военным путём, а экономическим. Что нам не хватает для этого? Ответ на этот вопрос прост: сырья! У нас великолепнейшие инженеры и изобретатели. У нас трудолюбивые рабочие, хозяйственные крестьяне. У нас тысячи гениев, которым не хватает признания и поддержки. Давайте поможем им! И Германия воцарится в веках!
Так… Речугу толкнул в лучших традициях фюрера. Вон как старика прошибло. Чуть ли не до слёз. Продолжаем.
— Именно поэтому, мой канцлер, вы и нужны. Никто лучше вас не знает Германию. И именно вы первый дали ответ на вопрос, где нам взять недостающее — в России! Германия и Россия имеют давние традиции дружбы, и не мы виноваты в том, что последнее время нас всячески пытаются рассорить. Поэтому первое, что вам предстоит, канцлер, и самое главное — наладить отношения с Российской Империей.
— Но, Ваше Величество, а что скажет Рейхстаг?
— Рейхстаг сделает так, как я скажу. Иначе господа депутаты у меня поедут сажать картошку в окрестностях Берлина. Ручками. Лично. И теперь будет так. Кстати, канцлер, мне нужен грамотный и знающий офицер для личных поручений. Кого вы мне порекомендуете?
Замялся старик. Задумался.
— Не могу так сразу и сказать, ваше величество. Надо подумать.
— Он мне нужен для создания особой службы. Так сказать, деликатных поручений, которые особо не надо афишировать. По всему миру.
— Тогда… Вальтер фон Штирлиц. Молодой капитан. Но очень толковый офицер.
— Отлично. Пришлите его ко мне немедленно. И ещё, канцлер. Мне нужна вся информация, а лучше — аналитическая справка о русских. Абсолютно всё имена, увлечения, имущество, долги, слабости. Короче, всё грязное бельё на всех министров, а так же тех лиц, имена которых я вам предоставлю. И дополнительно — мне нужны данные на ВСЕ изобретения и изобретателей, которые за последние пять лет были поданы на моё высочайшее имя. И запомните, господин пожизненный канцлер — теперь в отставку вас отправит только смерть!
— Ваше величество!
…Ушёл старикан. Растроганный до слёз. А мне жрать захотелось. Ну что там, напёрсток кофе с одной микробулочкой. Ладно. Успеем. Надо по дворцу пройтись, посмотреть. Я, вроде, не женат? И отлично. Итак, вперёд! За Родину, за Кайзера!

Глава 3

Утром я просыпаюсь от ярких лучей солнца, бьющего в окна. Где это я? Больница? После аварии? И тут я вспоминаю… начинаю пересчитывать пальцы, читал где-то, что помгает… Сестра милосердия, сидящая в тихо в углу, заметив шевеление под одеялом, срывается с места и стремглав подбегает ко мне:
— Ваше Высочество! Вы очнулись?! Как себя чувствуете?
— Нормально… Что со мной?
Та хватает меня за руку, и щупая пульс начинает трещать без умолку:
— Ой, Ваше Высочество, мы все перепугались! Вчера вы в сад изволили пойти, отметить окончание учёбы, как обычно, в своей «картофельной» компании. Ну, отошли от костра в сторону, и вдруг ниоткуда просто, в вас молния ударила! Оранжевая такая, никогда таких не видели, а потом…
… Так. «Картофельная» компания — это Воронцов-Дашков — младший, сын министра дворца и граф, точнее, виконт Шереметьев. Правнук того самого, который в Жемчугову влюблён был. В крепостную актрису. А окончание учёбы — значит год 1890-ый. Скоро мне будет двадцать два года… Здорово! Это я помолодел на восемнадцать лет! Отлично просто! Так, что у нас ещё? Поскольку учёба закончилась, Батюшка должен меня в путешествие отправить… Получать по черепушке самурайским мечом желания особого нет. Изменить маршрут? Он, вообще-то, САМИМ утверждён. Да ещё большие манёвры под Луцком. Мать!!! Лихорадочно вспоминаю про «гессенскую муху», Аликс какую-то! Женат я уже или нет?! Или помолвлен, что сейчас впрочем, одно и то же?! Нет! Какое облегчение! В прошлом году с ней встречался, а в следующий раз только через четыре года. Так… ну уж на ней я женится не собираюсь! Тем более, что папаша с мамашей против. Ну, допустим, не против, но и не одобряют… Что ещё там у нас на горизонте? Виктория Уэльская? Дудки! Был я в Англии в турпоездке, так лошадиные физиономии английских дам вызывают глубокую импотенцию у каждого нормального мужика… Нет уж… Ага! Матильда Ксешинская, восходящая звезда Императорского Театра. Официальная любовница семьи Романовых. Эта уже ни в какие рамки не лезет. Во-первых, простолюдинка. Во-вторых — еврейка там или полька, хрен редьки не слаще. В третьих, как говорили в мои времена — «честная давалка». Никому из Романовых не отказывала. По слухам, и групповуху она изобрела… Что не удивляет, впрочем. Нет, подруга, ничего тебе не светит, я уж позабочусь. Не читать Владимиру Ильичу речи с балкона твоего особняка, поскольку не на что будет построить. Уж бриллиантов ни мои дядья, ни я тем более, дарить тебе не буду. Им — не на что, а уж я — статья особая. И не спасут тебя твои кривые волосатые ноги. А что может быть страшнее волосатых женских ног? Только волосатая женская грудь! Получается, если отошью Алису-Викторию-Елену-Бригитту-Луизу-Беатрису Гессенскую, то есть возможность остаться некоторое время холостяком. А для постели цесаревича уж любая из фрейлин пригодится. Иначе, для чего они тут? Цинично звучит? Нет, прагматично. Ого! А кто это тут? Увлёкшись размышлениями, я и не заметил, как комната наполняется народом: тут и Их Императорские Величества, папа и мама, и давешний доктор, и ещё куча всякого люда в мундирах и без оных, в партикулярных платьях.
— Ну как, наследник, себя чувствуешь?
Грохочет Александр Третий своим басом.
— Отлично, батюшка. Совсем здоров.
Причём говорю я это на чистейшем французском, да ещё с таким гнусавым прононсом, что сам себе удивляюсь. Мать моя женщина! А что я ещё знаю?! Так, английский — из прошлой жизни, а из этой? Ого! Немецкий и датский! Понятно… дальновиден мой царственный папочка — самые нужные языки для меня…
— Не изволите одеться, Ваше Высочество, или завтрак вам сюда подать? В постель?
Но тут вмешивается папаша:
— Раз Николаша сказал, что здоров, то неча ему мешать. Оденется, и сам в столовую явится. Идёмте отсюда…
С этими словами он подхватывает супругу под локоток и показывает пример свите, исчезая в дверях спальни…
Уф!!! Наконец то!!! Ныряю под кровать и извлекаю ночную вазу… Облегчение то какое!!! Затем фарфоровый сосуд прячется обратно, слуги всё сделают. А вообще надо подумать о централизованном водоснабжении. Рубашка летит на роскошную кровать, торопливо ныряю в брюки, натягиваю мундир… Моя голова занята мыслями о будущем, и руки делают своё дело машинально… Удачно. Вроде всё одето и застёгнуто, как положено. Почистить бивни. Ага, эта дверь ведёт в будуар, по-нашему — ванну. Во всяком случае, эта шкатулка с тонко измолотым мелом точно для чистки зубов. Еложу пальцем по дёснам, затем прополаскиваю и выплёвываю. Какая гадость!!! Нужна и зубная паста! А как побриться? Впрочем, раз здесь нет ничего похожего на станок или бритву, то это делает придворный парикмахер. Торопливо проверяю указательным пальцем ладони центровку кокарды, взгляд в зеркало — выход… А КУДА ИДТИ ТО?! Вот же… Лихорадочно пытаюсь сообразить, и вдруг с величайшим облегчением и радостью понимаю, что мне надо пройти прямо по коридору, спуститься по лестнице, и я окажусь в трапезной дворца… Значит, память цесаревича в моём распоряжении! С плеч словно сваливается огромная глыба. Уже легче…
Длинный, невыносимо долго тянувшийся день наконец подошёл к концу. Я сижу у растопленного по моей просьбе камина и жгу письма. Да-да, письма! Слюнявые, слащавые от принцессы Гессен-Дармштадской. Аликс. Моё последнее послание уже готово. Без всяких объяснений, буквально пара строк: «Прощай, наша детская любовь закончилась. Забудь меня». Коротко и ясно. Не хочу я иметь детей — инвалидов. Не хочу. Да и особой любви у меня данная физиономия не вызывает. Обойдёмся…
Утром я нахожу своего бывшего преподавателя статистики и политэкономики, министра финансов, Николая Христофоровича Бунге. Профессор удивлён. Он то думал, что мы с ним уже распрощались, а тут… цесаревич просит предоставить ему краткую экономическую справку по Российской, Британской, Германской, Австро-Венгерской Империям и Французской Республике. С данными по протяжённости дорог, наличию производств, оборотами внешней и внутренней торговли. Министр двора шокирован требованием предоставить мне географическую карту мира. С военными я разберусь на манёврах. Пока мне нужна информация о состоянии мировой экономики. А там видно будет. Из книг я знаю, что русская экономика сейчас начинает подниматься — строятся железные дороги, появляются хилые, но заводики. А ещё — бурный научный подъём. Одни имена чего стоят: Зелинский, Менделеев, Доливо-Добровольский, Лесснер, Луцкий… записать бы надо. Да и поискать… Стоп! А КТО их искать будет? Вот же незадача… Нужны свои люди. В одиночку я много не сделаю. Да и внутренний враг не дремлет — Джугашвили, Бакунин, Ульянов… Они уже почти мне ровесники, к ррреволюционной деятельности первый и последний приобщились точно, насколько я знаю. Через пятнадцать лет Володя первую попытку сделает…Мрачные перспективы. И надо спасать свою драгоценную задницу…
Утром после завтрака мне приносят затребованные бумаги из министерства финансов. Сказать, что я шокирован, просто мало! Богатейшая страна мира! И НАСТОЛЬКО нищая! Бюджет то… Название сего документа больше, чем он! КОПЕЙКИ! А выпуск стали?! Добыча угля, нефти, руды? Цветные металлы вообще в справке отсутствуют! Электричество — и не было! Протяжённость железных дорог — плакать хочется! Мамочка моя, роди меня обратно! Я не хочу править такой страной!!! Нервно расхаживаю по кабинету, когда туда вваливается медведобразный царственный папаша:
— А, Николаша! Вот ты где! Чем это ты занимаешься?! Граф Воронцов-Дашков изволили жаловаться — мол, ты карты географические затребовал. Ну-ка, ну-ка…
Он подходит к столу и не спрашивая сгребает ладонью, могущей свернуть в трубочку серебряную тарелку мои наброски. Всматривается и вдруг охает:
— Эт-то что?!
— Бумаги, батюшка.
— Я вижу, что бумаги! Но ЧТО в них?! Откуда?!
— Николай Христофорыч поспособствовали, по старой дружбе.
— Так… А тебе оно зачем?
— Так, батюшка, простите, но рано или поздно мне вас на троне менять придётся. Надо же знать, что в наследство останется?
Он смотрит на меня тяжёлым взглядом, медленно багровея. Невольно отступаю за стол, поскольку силищей царь-отец отличается неимоверной и редкой. Башку мне оторвёт и не заметит даже…
Но Александр садится на мой стул, переводит свой взгляд на справку.
— Не похоже на тебя, Коля, ТАКИМИ вещами интересоваться. Раньше ты всё больше шампанское изучал по винной карте, да танцовщицами моими забавлялся. Эта, Матильда… Ты уже третий день к ней не ездишь…
Решаю рискнуть:
— Ну её, папа? надоела. И вонючая какая то, как мыться не заставляй… тут о России задуматься надо. Если враги нападут, как воевать будем? Точнее, чем? Любая армия тылом сильна. Если оружия не хватит, хоть миллион под ружьё забрей, из чего они стрелять будут?
Неожиданно император улыбается:
— А с кем ты. Коля, воевать собрался?
Холодею, но, тем не менее, собираю мужество в кулак и отвечаю:
— Так, батюшка, время покажет. Давно ли граф Лев Николаевич Толстой Севастополь защищал? Или генерал Скобелев на белом коне просто так, от нечего делать скакал? И не вы ли, батюшка, давеча заявили, что у России только два союзника, её армия и флот?
— Правильно мыслить стал, Коля! Почаще бы тебя такие молнии били, глядишь, и на тот свет спокойно уходить можно будет…
Он смахивает ручищей предательскую слезу из уголка глаза, потом, словно спохватывается.
— Если ты от молнии сией так поумнел, то, что с «гессенской мухой» делать будешь?
Молча показываю ему на камин, в котором догорают остатки надушенных писем, Александр Третий выхватывает взглядом недогоревший конверт и опять, только уже совсем добродушно рокочет:
— Поумнел, сын, поумнел…
Поднимается, подходит ко мне, с размаху хлопает по плечу, благо мы одни, и лишних глаз нет:
— Если на манёврах себя покажешь — будет тебе дело! Займёшься, полезным для Державы.
— Чем, батюшка?
— Узнаешь. Сначала службу отслужи…
Его Императорское Величество уходит, донельзя довольный, я остаюсь один в пустом кабинете и долго смотрю на догорающие в камине языки пламени… Что нужно ДЕЛАТЬ, я знаю… Не один месяц на форуме обкатывали программу «если бы…» Другое дело — ДАДУТ ли мне? Впрочем, волков бояться — в лес не ходить!

Глава 4

Чёрт, как же неудобно то, а?! Заправляю левую руку, как обычно. То есть, большой палец за ремень, вот, вроде и незаметно, что я полукалека. Хотя второй рычаг — ого-го! Перекачан до безобразия. Ладно. Надо дела делать. Привыкли они тут всё не спеша, качественно, как говорится — с чувством, с толком, с расстановкой. С одной стороны, это хорошо. А с другой — надо приучать этих ребят к другим темпам жизни. Хотя… Удар молнии повлиял на меня крайне положительно — я начинаю чувствовать руку… неужели мне повезёт, и она восстановится? Фантастика, однако… Выхожу из кабинета. Мамочки мои! Да что это такое — стоит целая толпа аборигенов, в шитых мундирах и смотрят на меня, открыв рот. Невольно с моего языка срывается:
— Ну что, птички божьи, прищурились?
Мать! Мгновенно глаза делаются круглыми. Идиоты они, что ли?
— Смирно!
Вытягиваются, руки по швам. Ого! Приучил их мой предшественник к порядку. Значит, легче будет. Так… А это что за дамочка? Доннер ветер! Ну как я мог забыть то?! это же моя дражайшая половина — Дона, и мои отпрыски. Бракодел ты, твоё Величество! Одних придурков наклепал… Ну, это дело поправимо. Папочка этим займётся лично. Эх, придётся повременить с развлечениями…
— Подавать обед, немедленно!
— Но, Вилли, сейчас же рано… И распорядок…
Это супруга. Сейчас я тебе…
— Скажи мне, дорогая, такую вещь, в какой стране мы живём?
Не понимает, улыбается глупо. Тьфу, гусыня.
— В Германии, мой дорогой.
— Отлично. А кто стоит во главе Германии?
— Ты, мой дорогой.
Ещё лучше! Вляпалась ты, родная, по самые уши!
— Если я стою во главе нашей любимой Германии, значит, я устанавливаю порядки!!! Жрать сюда! И быстро, ну!
Это я ору, выпучив глаза, во всю свою императорскую глотку. Доходит. Начинается бешеная суета. Кто-то валится в обморок, звенит по полу оторванная пуговица, в дверях — давка. Подхожу поближе, и тщательно примерившись, впечатываю начищенный до блеска квадратный сапог в чью-то пышную задницу. Короткий вопль, и вся куча мала вываливается наружу, а я поворачиваюсь к стоящей с открытым ртом половине.
— Так вот, моя дорогая супруга, если я ещё раз услышу от тебя что-либо подобное, или ты ещё раз посмеешь мне сказать что-либо против, пеняй на себя…
Разворачиваюсь, отличный тут гипсовый бюстик. Интересно, чей? Но ничего, подойдёт. Здоровенное стекло окна рассыпается с жалобным звоном, а я любуюсь на искажённое страхом круглое личико жены, мать её.
— Тебе всё понятно?!
Нависаю над ней. Будто скала над заливом.
— Да…
— НЕ СЛЫШУ!!!
— Понятно!
— Если я сказал, что хочу есть, значит — бегом накрывать стол. А если я сказал — прыгайте в окно, значит вы, моя дорогая, должны в ответ только спросить: В какое!
Ого! Кажется, переборщил. Упала, бедняжка.
— Эй, там, доктора! И унесите кайзерин в её спальню…
Отлично! Обед — великолепный. Обгладывая куриную лапку прокручиваю свои дальнейшие шаги. Канцлер, конечно, не дурак. Почему тот Вильгельм постоянно с ним цапался? Да потому что не хотел быть ширмой. Отто сам намеревался управлять Германией, а Кайзер ему — для вывески. И этого, фон Штирлица, подсовывает, чтобы быть в курсе всех моих дел. Вот с него и начнём. С Вальтера. Кто тут у нас имеется? Макензи, Гинденбург, Людендорф. Они сейчас молодые, голодные, мозги ещё не зашоренные. Ну-ка, включим мыслительный агрегат и поразмыслим. Мне нужны прежде всего две вещи. Первая — это преданные мне войска, второе — тайная служба. Люди без комплексов, абсолютно надёжные, способные на нестандартные, для этого времени, разумеется, действия. Должные воспринять мои приказания правильно. И, самое главное — воплотить их в жизнь. М-м-м… Вкусная курочка. Вот что значит, экология. Ни тебе гербицидов — пестицидов, ни тяжёлых металлов, ни трансмутированых генов и пищевых добавок. Лакей, повинуясь знаку, наливает вина в бокал. Вино, вино, вино, оно на радость нам дано! Не хочу. Соку бы какого-нибудь… Ладно, дадим указания. Пускай думают. О! начальник секретной службы! Что там у нас?
— Ваше величество! Ваши указания насчёт профессоров Бенца и Даймлера выполнены. Господин Дизель будет снят с корабля.
Уф… Успел!
— А как же вы так быстро, господин начальник?
— По телеграфу, Ваше Величество.
Стыдно. Действительно, забыл. А господинчик — молодец! Идёт в ногу с прогрессом.
— И когда мне ждать вызванных мной для беседы господ?
— Через два дня, Ваше Величество.
В голове щёлкает. Мать твою! Как же это я глупо забыл?
— Пригласите тогда ко мне господ Круппа, Симменса, Шкоду, и Боша. Бурштыня можете не искать. Что насчет патентов?
— Подготавливают, Ваше Величество.
— Поторопите. И ещё — вам предстоит поездка.
— К-куда, Ваше Величество?
— Вам знакомо такое имя, Николай Тесла?
— О, да, Ваше Величество.
— Мне нужен он, некий Хайрам Максим, и уже здесь, поближе — Хуго Юнкерс.
— Но, Ваше Величество, насколько мне известно, Хайрам Максим сейчас находится в Германии.
— Тем лучше для вас, уважаемый. Но Николай Тесла должен быть здесь. В самое короткое время. Могу дать подсказку — ищите его в мастерских Эдисона. Того самого. И озаботьтесь, чтобы я мог, скажем, так же дня через два, увидеть графа Цеппелина. Вам всё ясно?
— Да, Ваше Величество!
— Можете быть свободны. Исполняйте.
— Да, Ваше Величество…
Вот что мне нравится — это их дисциплина. Кайзер сказал — НАДО. Придворный ответил — есть. Красота!.. Два дня ничего не делаю. Хожу по дворцу, гуляю по парку, много читаю. Послушно подписываю бумаги, подаваемые мне канцлером. Он, похоже, начинает верить, что я на полном серьёзе с ним согласился. Сам ночами работаю в своём кабинете. Надо изложить на бумаге всё, что я помню из технологий. А помню я, как ни странно, всё, что когда либо читал, в прошлой своей, увы, жизни. Ещё один побочный эффект удара молнии. По крайней мере, убедился. Эх, ещё бы рука моя была нормальная, то ничего другого бы и не надо. Что мы имеем на этот момент? Да не очень то и хорошее. Промышленность, конечно, растёт и развивается, но зато англичане наглы до невозможности, и французы никак после Седана успокоиться не могут. Колоний, фактически, нет. Всё эти бриты захапали. Почитай, одна шестая суши у них под каблуком. Нет…Надо с Россией дела закручивать. У них — сырьё. У меня — технологии. И сейчас много чего имеется. Ну и армия, конечно. Перестраивать, перевооружать, переучивать. Создавать мощный морской флот, авиацию, бронетанковые части. Естественно, связь, Круппа направить на развитие артиллерии, Сименс вместе с Теслой пусть над электрификацией работают и дизелизацией, Бош — так же электрификацией и химией занимается. Железные и автодороги надо строить, ну и, шарашки. Казна меня полнёхонька. Но денег всегда мало. Надо кликнуть адмиралов, отправить пару дивизий в Африку. В конце концов, есть же там на юге золото и алмазы. С бурами отношения у нас нормальные. А будут дёргаться — приструним. Во! Точно! Как же я забыл! Бронепоезда. И пулемёты. Да не забыл. Столько всего просто сейчас. Круппу срочно ехать в Россию. Пускай договаривается насчёт концессий и строительства заводов, скажем, в Краматорске. Заодно прощупает по поводу Поволжья. Продовольственная безопасность превыше всего. Ну и, конечно, моё личное Главное разведывательное управление. Люди без чести и совести… У меня сжимаются кулаки. Вспоминаю наглость будущих правителей, миллионы убитых в гражданской войне, геноцид населения, разрушенную промышленность, сырьевых воров, беспредел уголовников. Ленину сейчас двадцать лет. Но он — ширма. Главный застрельщик всего этого — Бронштейн. Ладно, время есть. Успеем… Тщательно запираю сделанные мной записи в сейф, откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. Перед ними проплывают картины кинохроники: разрывы гигантских снарядов, бесконечные цепи пехоты. 65 000 000 воюющих. 10 000 000 жертв. Затем — 50 000 000 и смерть моей страны. Где причина всего этого? Я то знаю…
— Господа, сейчас вас примет Кайзер Германии Вильгельм. Прошу всех следовать за мной.
Заходят. Те, на кого я делаю ставку. И кто, надеюсь, поможет мне перекроить историю. Я не хочу концлагерей, миллионов убитых людей, не хочу. Но вместе с тем я жёсткий прагматик. И понимаю, что без жертв не обойтись… Они рассаживаются за круглым столом. Молодые и в возрасте. Мои нынешние и будущие ровесники. Выжидающе смотрят на меня. Для чего их вызвал сам Кайзер? Они не ждут ничего хорошего. За два года тот Вильгельм успел наломать дров. Теперь у власти — я, человек последней половины двадцатого века. Знающий очень много из того, что сокрыто под пеленой времени. Я поднимаюсь.
— Сидите, господа, сидите. Просто мне легче так разговаривать.
Подхожу к стене и отдёргиваю занавеску. За ней — огромная карта мира. Я беру здоровой рукой указку.
— Итак, господа, приступим. Прежде всего, вы должны пообещать мне, что ни одно слово, услышанное вами здесь, не выйдет за пределы этого кабинета. Вы согласны?
Нестройное гудение в ответ. Тишина.
— Хорошо. Молчание, как говорят русские — знак согласия. Вы все знаете, что сейчас Германия переживает бурный экономический подъём. Вот, скажем, не так давно господин Крупп построил завод в Магдебурге, господа Даймлер и Бенц создали прообраз транспорта будущего. Но! Согласитесь, что это будет продолжаться не долго. Почему? Кто-нибудь знает ответ?
Молчат. Что же, разжуём и положим в рот. Хотя я уверен, что знают, просто боятся. Не привыкли пока. Ладно…
— Я отвечу, почему.
Подхожу поближе к карте и показываю указкой.
— Итак, смотрите: Здесь, здесь, здесь — всюду Англия. Империя, захватившая всё. Все полезные ископаемые, все выгодные рынки сбыта, все плодородные земли. Словно паук, присосавшийся к мухе, она вытягивает все соки и жилы из покорённых земель. Значит, рано или поздно господа британцы обеспокоятся и начнут всячески противодействовать вам. Но англичане привыкли загребать жар чужими руками. Что из этого вытекает? А то, что вскоре поднимут голову французы, зашевелятся американцы. А так же лимитрофы вроде Бельгии, Голландии, Румынии, Болгарии. Рано или поздно они нападут на нас. И я, подумав, примерно вычислил срок. Где-нибудь в августе 1914 года. Повод организуют. Насчёт этого можно не беспокоиться. Поэтому, господа, я и собрал вас всех здесь, чтобы поставить перед вами специальные задачи. Не пугайтесь. Они не затронут ваших кошельков. Наоборот, скорее всего, наполнят. Господин Крупп, будьте любезны, возьмите карандаш и бумагу, которые перед вами, и записывайте. Итак — необходимо в кратчайшие сроки разработать новые технологии производства цементированной брони, организовать массовое производство металлообрабатывающих станков, увеличить производство металла в пять раз за следующие десять лет. Вы задержитесь после совещания. Теперь вы, господин Симменс. Перед вами примерно такая же задача, только кроме этого ещё — наладить разработку и производство двигателей господина Дизеля и Бенца-Даймлера. В этом вам поможет господин Крупп. Считайте государственным заданием разработку моторов минимального веса и максимальной мощности. В идеале — двигатель в сто килограмм и мощностью в триста лошадиных сил. Используйте алюминиевые картеры, поршни, тройные компрессионные кольца, повышайте степень сжатия. Делайте что хотите, но через десять лет у меня должны быть такие моторы. И не смотрите на меня круглыми глазами. Я ЗНАЮ, что это РЕАЛЬНО. Господин Бош, Ваша очередь. Вашей фирме ставится следующая задача — разработка и создание новейших трансформаторов, электрификация всей Германии, создание электрических локомотивов и электродвигателей мощностью выше 1000 лошадиных сил при минимально допустимом весе. Срок — опять же — десять лет. Вопросы?
Тишина. Только вот взгляды у них такие, жалостливые, смотрят, как на убогого. Или тронувшегося. Что же, придётся объяснить.
— Господа Даймлер и Бенц ещё сами не знают, что они создали. Наступит время, и очень скоро, когда их самобеглые коляски будут тысячами бегать по дорогам Европы и Азии. Их двигатель внутреннего сгорания поднимет в небо летающие машины, поскольку при малом весе обладает значительной мощностью. Дело за малым, довести его до ума. Представьте себе тысячи бронированных повозок. Вооружённые лучшими в мире орудиями фирмы Круп, одетые в броню, они мчатся по дорогам Европы. Эти повозки неуязвимы для пуль винтовок. Непробиваемы снарядами старых пушек Шнейдера и Крезо. Им не нужен уголь, не требуется время для поднятия паров в цилиндрах и котлах. В небесах парят сотни летающих машин. Завидев очаг сопротивления врага, они слетаются к этому месту и сбрасывают на противника бомбы и снаряды, следом идут броневики. В самой Германии расцвет промышленности, благоденствие, германские товары имеют славу лучших в мире, на них повсюду колоссальный спрос. Но существует Британия. Она не потерпит конкуренции. Значит, будет война. Экономическая блокада. Мы должны обеспечит защиту нашего Фатерлянда, его безопасность. Все знают, что гимн Британии начинается словами «Правь, Британия, морями». Это так, у неё мощный и огромный флот. Что мы можем противопоставить ему? У нас нет столько кораблей. Да если откровенно, мы и не нуждаемся в этом. Именно поэтому мы создадим воздушный флот, и подводный. Удар из под воды и с воздуха уничтожит славу Британии. А блокада поставит её на колени. Мы оторвём у неё колонии, без которых она бессильна. А когда в Европе будет наведён надлежащий и справедливый порядок — сразу поставим на колени Америку. Ибо этот рассадник демократии должен быть разрушен.
— Но, Ваше Величество, ресурсы Германии крайне ограничены…
— Поэтому вы, господин Фридрих Альберт Крупп на следующей неделе отправитесь в Россию. Вы получите карту, на которой будут отмечены места, в которых вам необходимо получить концессии на разработку. Заодно присмотритесь и решите вопросы строительства новых предприятий.
— ???
— Проблемы политики будет решать господин Канцлер. Он всю жизнь ратует за дружбу с Россией, вот пусть и докажет это на деле. Ещё вопросы?
Их было много. Очень много. Мне пришлось втолковывать, объяснять. Ругаться. Но они — поверили. И маховик истории завертелся по новому. Уже через год мне продемонстрировали вполне работоспособный двигатель мощностью в пятьдесят лошадиных сил. Через пять лет вся Германия была залита электрическим светом. В крупных городах появились телефонные сети. Выросли новые огромные заводы на местах, где через годы появятся Краматорск и Экибастуз. С верфей в Киле на воду сошли первые подводные лодки, а в небесах появились громадные сигары «цеппелинов» и гораздо более меньшие по размерам самолёты. Но это будет позже. А сейчас ещё предстояло очень много работы…

Глава 5

— Чего тебе, Николаша?
— Да денег бы, папа?…
— Денег, денег… Денег?! Ты что, Николай! Белены объелся?! Да я тебе неделю назад целых пятьдесят рублей дал! Мало?! Прогулял? На кокоток потратил?!
Батюшка Александр Третий не на шутку разъярён, но я недрогнувшей рукой лезу в карман и кладу перед ним пять красненьких бумажек с хорошую промокашку величиной. Тот смотрит налитыми кровью глазами на них, потом на меня.
— Это, батюшка, не деньги. Так. Для отмазки совести, как говорится. Наши чиновники взятки больше берут. Мне, папа? деньги нужны. На два года. Можешь — под проценты. Отдам с лихвой в срок. А то и раньше.
Самодержец российский снова переводит взгляд с ассигнаций на меня, затем бурчит:
— И сколько тебе и куда?
— Да много не надобно, Твоё Величество. Тысяч так двадцать, думаю, хватит…
— Куда тебе Колька, столько?! Неужто пассию завёл?
— Да уж давно, батюшка… Россией зовут. Государством русским…
Царь чешет затылок, затем опять спрашивает:
— Что задумал, Николай, говори правду. Не бойся, бить не стану.
Ещё бы ты стал, папаша! Прошли те времена! Я, взглядом испросив разрешения, присаживаюсь на мягкую тахту напротив Александра и начинаю:
— Слухи до меня дошли, батюшка, что в землях архангельских и самоедских, что у берега Ледовитого океана, камешки прозрачные попадаются. Крепости необыкновенной. Режут всё подряд… А сами они такие, что ничем их не возьмёшь…
Вынимаю из кармана завёрнутый в бумагу и вату не огранённый алмаз. С виду — маленький камешек серого цвета. Невзрачный такой голышок… так и Самодержец. Подержал в руке, хмыкнул:
— Да я таких на берегу Невки насобираю воз и маленькую тележку. Совсем у тебя, Колька башка дурная стала. Такие деньги просто выбросить ре…
Он затихает, когда я провожу этим камешком по громадному оконному стеклу, с визгом прорезая его чуть ли не насквозь, затем его глаза расширяются до невозможности, поскольку Самодержец далеко не такой дурак и алкаш, каким его представляли последующие писаки. Нормальный мужик, можно сказать, и о твёрдости алмаза имеет представление…
— Колька… Это же бриллиант!
— Нет, батюшка. Это ПОКА не бриллиант. Для бриллианта его огранить надобно. Пока это просто — алмаз. Но какой! Ежели ювелирам отдать — так карат на полста потянет…
— ГДЕ ВЗЯЛ?!!
— Не поверите, твоё Величество — в Академии валялся на полке, как курьёз. Даже в опись не внесли. А попал он туда после экспедиции приснопамятного Лаптева! Как образчик почв самоедских.
Царь грохает по столу кулаком с такой силой, что с него слетает графинчик с водой и разбивается об пол.
— Ну, академики…
Это слово он цедит так, что большего презрения выразить просто невозможно!
— Я вас всех отправлю быкам хвосты крутить… расплодились, дармоеды… так, Колька, ты хочешь туда охотничьи партии на разведку послать?
— Да, папа?. Стоит это недорого. Возьмём студентов — охотников из Горной Академии, с последних курсов. Пусть вместе с солдатиками по тем местам полазят. По взводу выделить, а что найдут — в казну. А потом решим, что нам делать. Самим казённые заводы ставить, или кому продадим? У нас ведь, папа? что Сибирь, что Вологодчина, что Архангельские Земли вообще не исследованы. Денег на это много не надо, а вот польза государству немалая выйдет…
— Да, Николай… Молния на тебя хорошо повлияла. Почаще бы такие громы небесные на головы царские падали, так и жили по другому…
Утром встречаю министра двора с хорошим фингалом под глазом. Он уверяет всех, что ночью вышел по нужде, и, споткнувшись, упал с лестницы. Но на меня смотрит с ТАКОЙ ненавистью… ладно. Нужно сделать ещё одно дело. Самое неприятное и самое противное. Но без него, увы, как говорят в Воркуте — полные дрова!..
Я приказываю заложить коляску и отправляюсь в гвардейские казармы… По пути останавливаемся, покупаем у мальчишки разносчика целую кипу газет всех направлений и видов. От официальной «России» до биржевых «Ведомостей». Конвой из горцев неторопливо следует за коляской. Вот и казармы! Ворота распахиваются, а я трогаю массивный «Ле-Фоше», спрятанный в сумке. Сам я в военной форме, как и положено наследнику престола. В кобуре — рекомендованный к ношению «Смит и Вессон». Часовой у полосатых чёрно-белых ворот вытягивается во фрунт, отдавая честь, и мы въезжаем во двор. Я вижу, как ко мне спешат комендант и начальник гарнизона, ещё бы — помазанник божий прибыл… Мои абреки спешиваются. Мы беседуем о всяких ничего не значащих вещах, между тем мои глаза высматривают нужного мне человека. Да где же он?! Впрочем, из окна офицерской залы сидя много не увидишь. Поднимаюсь, отставляя чашку с ароматным чаем, которым меня угощают, и вдруг… Да вот же ОН!!! Маленький седой унтер-офицер торопливо пересекает двор казармы и скрывается в крошечном, едва заметном флигеле на заднем плане. Я скомкиваю разговор:
— Простите, господин полковник… А кто этот пожилой унтер-офицер?
Начальник казарм краснеет, бледнеет, не зная, что ответить. А я продолжаю:
— Судя по внешнему виду, господа, он давно уже должен быть уволен из армии и получать пенсию…
— Ва-ва-ваше высочество…
— Я сам разберусь.
С одной стороны — они мне не подчиняются. С другой стороны — я цесаревич. А в очень скором будущем — наследник престола… Пока господа офицеры решают возникшую перед ними дилемму, я молча выхожу из офицерского собрания и придерживая на боку сумку, в которой спрятан револьвер, направляюсь к флигелю. Конвой спешит за мной. Горцы звериным чутьём унюхали, что ЧТО-ТО не так, и мгновенно насторожились. Между тем я подхожу к флигелю, без стука открываю дверь и… захлопываю её перед носом охраны. На окнах — плотные занавески, что несказанно меня радует. В зале за столом, который украшает семисвечник, сидит маленький сгорбленный человечек.
— Господин Ольшанский?
— Я. Тут. Я, Ваше… Ваше…
Он ПРЕКРАСНО знает, кто я, и удивлён до глубины души. Выдыхаю с шумом воздух, лезу рукой в сумку, выдёргиваю револьвер и нажимаю на курок, одновременно выхватывая из расстёгнутой при входе кобуры «рекомендованный к ношению»… Пуля входит точно между глаз, ещё два выстрела гремят в унисон. Один — в стену, позади меня, второй — точно в мякоть левой ноги. Ой, как БОЛЬНО!!! Я валюсь на пол, устеленный самодельными половичками, но ещё успеваю бросить «Ле-Фоше» к телу истопника гвардейских казарм… И, уже будучи в шоке, слышу треск выбиваемой двери и звон высаживаемых окон, через которые врываются горцы конвоя…
… Батюшка — Самодержец расхаживает огромными шагами из угла в угол по моей спальне. А я… я опять лежу в кровати.
— Обнаглели, жиды пархатые! Это ж надо — сам глава общины в Помазанника Божия стреляет! Как народоволец какой-то!!!
Я поддакиваю:
— Истинно, батюшка! Обнаглели, как есть обнаглели! Или государство Российское не русским принадлежит?! А этим выкормышам иудейским?! Да вы только гляньте, батюшка!
Показываю ему купленную намедни пачку газет:
— Вы только посмотрите, папа?! Редактор официальной «России» кто? Гурлянд! Нового Времени? Рабинович! Ведомостей? Казаковский! Все газеты у евреев! В столице Российской Империи из пяти банкиров четверо — евреи! Железные дороги у кого? Ротштейн, Ротшильд, Поляков, Блиох! А вот Дервиз, Мамонтов, Морозов, русские промышленники, задавлены!
Беседу продолжить не удаётся — вваливается сам шеф-жандарм. Отдаёт честь, затем выпаливает:
— Ваше Императорское Величество! В Петрограде неспокойно! Получены известия, что и в Москве, в Киеве, в Нижнем Новгороде и других городах Империи НАРОД волнуется. Полицию поднять?
Александр смотрит на меня, а я отвечаю:
— Ни в коем случае!!! Народ российский уважать надо… Ибо ИМ мы сыты…
Оба, царь и жандарм смотрят на меня с удивлением, и мне приходится пояснить:
— Предоставим раз в жизни выразить народу российскому своё мнение о случившемся… И ВМЕШИВАТЬСЯ не будем!
Шеф-жандарм бледнеет:
— Но, Ваше Высочество, это же погромы, убийства!
— Что?! А покушение на жизнь Престолонаследника Государства Российского ГЛАВОЙ ЕВРЕЙСКОЙ ОБЩИНЫ Санкт-Петербурга, значит, без последствий оставить?! Вы осознаёте, ЧТО вы только что сказали?! Да это ГОСУДАРСТВЕННАЯ ИЗМЕНА!
Я играю по крупному. Иду ва-банк. И выигрываю. Александр в задумчивости кивает головой:
— Вы слышали приказ — ничего не предпринимать! Идите.
Жандарм исчезает за дверью, а Самодержец задумчиво смотрит на меня:
— Ты, Коля, очень изменился… Другим стал…
Я холодею, но он рубит воздух своей ручищей:
— Если твои студенты ничего не найдут — вот те крест: пожалеешь ещё!.. Припомнят тебе жиды…

Глава 6

Спустя неделю.
— Господин Эрих Лоренц Хайнц — Людендорф?
— Да, Ваше Величество!
Он стоит передо мной, молодой, поджарый, с усиками. Вытянувшись по стойке смирно. Я сижу в кресле. Передо мной горит новомодная, по их понятиям, электрическая лампочка, оставляющая в темноте моё лицо. Жадно затягиваюсь сигарой.
— Присаживайтесь, лейтенант.
— Но, Ваше Величество…
— Вы оспариваете приказ Кайзера?
— Что вы, Ваше Величество!
Ого! Парень не на шутку испугался.
— Тогда садитесь. Вон туда. Напротив.
Осторожно усаживается на самый краешек. Так… Что нам известно про данную личность? Достаточно много, чтобы понять, лучше этого молодого офицера, недавно окончившего Кадетский Корпус мне на должность начальника ГРУ не найти. Безжалостный, исполнительный, и, главное — преданный настолько, насколько может быть человек.
— Вы курите?
— Никак нет, Ваше величество.
— Отлично. Стреляете хорошо?
— Имею награды за меткую стрельбу из райхсревольвера.
— Великолепно. Итак, приступим к делу. Господин лейтенант, вам предстоит особое задание. Очень ответственное, и очень важное. Вы любите фатерланд?
— Ваше Величество!!! Я предан Родине всей душой и телом!
— Готовы ли вы принести на алтарь Отечества свою репутацию, душу и тело?
— Только прикажите, Ваше Величество!
— Вы, наверное, задались вопросом: почему вас, безвестного офицера пожелал видеть сам Кайзер? Не суетитесь. Я отвечу на все ваши ещё не заданные вопросы. Итак, лейтенант. Невежливо отвечать вопросом на вопрос, но, тем не менее, кто самый главный враг Германии?
— Ваше Величество, наверное, Англия?
— Вы абсолютно правы, господин Хайнц-Людендорф. Именно Британская империя является не только нашим врагом, но и врагом всего человечества. Но есть ещё более страшный враг, которого сейчас пока недооценивают, но вскоре, через восемь лет примерно, он покажет свой беспощадный оскал. Это Америка. Хотя, кроме внешних врагов существует и враг внутренний. Всякие социал-демократы. Либералы. Борцы за рабочее движение, за так называемые права национальных меньшинств. Как вам нравится такое словосочетание, господин лейтенант — Государственная политическая полиция, или, сокращённо, гестапо?
— О! Ваше Величество! Бесподобно! А чем занимается гестапо? Я никогда не слышал про эту организацию!
— Как раз борьбой с внешним и внутренним врагом. У этой новой секретной службы неограниченные полномочия, и очень много работы. Наши враги находятся по всему миру. И в борьбе с ними все средства хороши. Поскольку именно так действует наш противник. Хотите ли вы вступить в эту организацию? Служить на благо Великой Германии и лично Кайзера?
— Ваше Величество! Да я, да только прикажите!
— Отлично. Тогда познакомьтесь с главой гестапо. Подойдите к стене и отдёрните занавеску.
Так. Сейчас будет номер. Лейтенант медленно поднимается со стула, осторожно подходит к украшенной занавесью стенке и осторожно отодвигает бархатную портьеру. За ней — зеркало. Людендорф отражается в стекле. Вижу его недоумевающую физиономию. Оборачивается.
— Ваше Величество, на здесь никого нет…
Я поднимаюсь и подхожу к нему. Разворачиваю лицом вновь к стеклу.
— Кого вы видите здесь, лейтенант?
— Вас, Ваше Величество! И… себя.
— Почти правильно. Только не себя. А его Величества Кайзера Великой Германии и начальника гехаймстаатсполицай, или гестапо.
— Я?!
От волнения Людендорф забывает добавить даже обязательное «Ваше Величество». Я киваю в ответ головой.
— Итак, господин генерал, отныне вы начальник новой секретной службы Его Величества. Вы подчиняетесь непосредственно мне, выполняете только мои указания, какими бы они вам не казались. Вам придётся убивать, грабить, насиловать, жечь, организовывать погромы, устраивать провокации. Вы будете самым страшным человеком в Германии. После меня, разумеется. Для вас не будет ничего святого, кроме Германии и Кайзера. Ваше первое задание будет самым необычным из всех. На первый вопрос о внешнем враге вы ответили абсолютно верно. Теперь второй вопрос. Сколько у нас сейчас имеется приютов? Детских приютов? Вы не знаете? Около двухсот. На всю Германию. А сколько беспризорных детей? Почти полмиллиона. Полмиллиона будущих воров, грабителей и убийц. Поэтому завтра же вы получите официальное распоряжение: организовать сеть учебных лагерей на базе армии. В них будут отправляться все сироты мужского и женского пола. Теперь заботу об этих детях берёт на себя государство и его тайная полиция. Казначейство выделит необходимые средства. В этих лагерях вы будете воспитывать новую молодёжь, абсолютно преданную, сильную и безжалостную к врагам Германии. Более того, вы постараетесь привлечь и детей, имеющих родителей. Организуйте, скажем, Вильгельмюгенд. Молодёжь Вильгельма. Вы что-нибудь знаете о ландсманшафте?
— Да, Ваше Величество!
— Только идеалами для наших молодых людей должны быть Кайзер, Германия, народ Германии. Молодые люди, достигшие совершеннолетия должны иметь отличное образование, уметь работать руками и головой, быть отличными солдатами, а главное — абсолютно преданы лично мне и Родине.
— Но Ваше Величество, справлюсь ли я?
— Безусловно. Я тщательно изучил вас, и я уверен, что вы тот человек, который мне нужен. Начальники военных округов Германии завтра же получат приказ о выделении необходимых ресурсов и жилых помещений. Все префекты полиции во всех германских городах обязаны будут в течение следующего месяца провести облавы и отловить всех беспризорников. Вы же за ближайшую неделю будете обязаны сформировать штаты главного управления политической полиции. Ваша штаб квартира будет в Берлине. Всю необходимую техническую помощь вам окажет начальник нынешней тайной службы.
— Ваше Величество…
— Всё, господин Людендорф. Вы свободны. Вам выделены апартаменты во дворце. Идите и отдыхайте. Это вам.
Я протягиваю ему тетрадь, где кратко изложены система подготовки, структура тайной политической полиции, её обязанности. Некоторые аспекты психологической войны. А так же список людей, которых необходимо любыми путями выкрасть и доставить в Германию. Это французы, венгры, американцы, есть и бельгийцы, англичане, итальянцы. Будущие кадры моих «шарашек». Там же и второй список — лиц, подлежащих немедленной ликвидации. Леопольд фон Каприви, Юзеф Пилсудский, ряд так называемых либеральных журналистов, ну и ещё много кто. Например, Гельфанд, а так же члены сионистского движения и Бунда. Последние подлежали безусловной ликвидации.
Проходит месяц. Я вижу, что со скрипом, с кровью, но процесс идёт. Мне поступают многочисленные доклады со всей Германии о количестве организованных детских лагерей, об успешных действиях новоиспечённого гестапо. Например, несостоявшийся благодаря мне канцлер фон Каприви, уничтоживший сельское хозяйство Германии и распустивший журналистов, взлетел в воздух во время прогулки по парку. Шум, поднявшийся в прессе, быстро утих, когда ряд купленных мной газет опубликовали суммы, полученные якобы последним от французских и английских секретных служб, для уничтожения страны и свержения Кайзера. То есть — меня, любимого. Бисмарк продлил «договор перестраховки», неподписанный из-за этого козла, начался зондаж по поводу концессий на территории России. Усилена французская граница, началось массовое строительство новых железных и автомобильных дорог А самое главное — из Киля отплыл огромный конвой в составе двух армейских корпусов, а так же гражданских специалистов по горнорудному делу. Его охраняли четыре крейсера, а кроме военных судов шли транспорты со станками, паровыми локомотивами, рабочими. Данный конвой должен был заняться освоением кимберлитовых трубок и золотых россыпей, согласно лично мной отмеченной карте. Кроме этого готовились такие же экспедиции в Южную Америку — требовался каучук. В Индокитай, поскольку надо было организовать базу для поддержки в будущем русского флота, и на ряд тихоокеанских островов, так как требовалось запечатать океан от американцев…
— Ваше Величество! На Берлинском вокзале макет земного шара затянут чёрным крепом!
— Что?! Немедленно найти виновных и расстрелять! Запретить ВСЕ масонские ложи. Их глав — расстрелять! При попытках сопротивления — расстрел на месте.
— Но, Ваше Величество!
— Я жду, что будет казнено не менее 500 человек. Причём всех рангов, сословий и должностей! Вам ясно? И соберите прессу. Я дам необходимые пояснения. Кстати, не забудьте тщательно проверить этих журналистов. На предмет оружия.
Людендорф кивает и выходит. Он чувствует себя виноватым. Ещё бы, такой прокол! Хотя я его предупреждал. Ну, что поделать. Теперь надо исправлять ошибки. Вызываю секретаря, даю указания. Подумаешь, пару ночей не поспит, но зато… Бедные журналисты! Они даже не подозревают, какую лапшу я буду вешать им на уши. Ну, держись, пишущая братия!
…Голубой зал Сан-Суси. Он обильно украшен позолотой и императорскими вензелями двора Гогенцоллернов. Пожалуй, впервые здесь столько простых людей со времён строительства. Я рассматриваю собравшихся через потайное отверстие. Рядом дышит в ухо Людендорф.
— Господин начальник гестапо, вам нужно будет внимательнейшим образом заметить наиболее горластых журналистов. Тех, кто посмеет задавать наиболее неудобные вопросы.
— Мне их изъять?
— О, нет. В данном случае — просто взять на заметку. Затем мы с вами решим, что с ними делать. Вы сами знаете, что нам не хватает рабочих рук на строительстве в Восточной Пруссии, например…
Эрих улыбается. Уже целых две недели в болотах строится новейшее предприятие. В тайне от всех. Нечто вроде научно-исследовательского института в будущем. Там будут трудиться похищенные нами иностранцы. Точнее, те, кто заслуживает в будущем внимания. У меня уже и так возникли проблемы с Францем-Иосифом, императором Австро-Венгрии. Из-за Шкоды. Но вопрос решился довольно просто — после часового общения со мной наедине, австриец выполз на полусогнутых ногах, пребывая в полном обалдении, с мешаниной в голове из цитат Ленина, Троцкого, незабвенного Леонида Ильича, ну и, само собой, Адольфа Алоизыча и Ницше. Куда ему тягаться с бывшим менеджером…
Двери в зал открываются, и я, в сопровождении свиты поднимаюсь на возвышение, где стоит императорское кресло. Все работники пера и чернильницы вскакивают при моём появлении. Я усаживаюсь на кожаную подушку и милостливо киваю головой, в знак разрешения сесть. Лёгкое шевеление, народ рассаживается.
— Господа!
Словно шелест ветра проносится по залу. Великий Кайзер так назвал журналюг?! Все просто в шоке. Но я, сделав вид что не произошло ничего особенного, продолжаю.
— Господа журналисты и корреспонденты! Вы все знаете, что неделю назад на Берлинском железнодорожном вокзале макет земного шара был обтянут чёрным крепом. Я вынужден был дать команду нашей новообразованной политической полиции провести расследование. Результаты были ошеломляющие. Они настолько шокировали меня, Кайзера Германии, что во избежание всяческих домыслов и недомолвок я решил лично довести до вас все необходимые сведения. Их вы должны поместить в своих печатных изданиях для того, чтобы весь народ Германии узнал правду, и только правду. Ничего кроме правды…
Шум в зале усиливается. Я делаю знак здоровой рукой, и ко мне приближается Канцлер. Он держит в руке документ, плод моего и Людендорфа труда. Бисмарк становится рядом, поскольку насчёт стульчика для старика я специально не озаботился. Затем открывает рот и начинает читать. Делает он это занудно и противно, поскольку микрофонов ещё не изобрели, а народу в зале около сотни человек. Мы их отбирали по списку. Самые горластые и наглые. Самые популярные. Старик Отто читает, а внимательно наблюдаю за этими щелкопёрами. Мне нужен свой Геббельс. В принципе, пару кандидатур я наметил, но подойдут ли они? Сейчас увидим… Между тем физиономии бумагомарателей начинают вытягиваться. Ещё бы! Тут и всемирный масонский заговор, и попытка покушения(!) на депутатов рейхстага, и сигнал законспирированным боевикам из Бунда, агенты влияния французской и британско-американской разведки. Словом, всё то, что обычно говорят, когда надо шокировать публику и вызвать нужные эмоции. И всё это подкреплено железобетонными доказательствами: расписками в получении денег, номерами тайных счетов, секретными инструкциями. Нужные бумажки демонстрируются вживую. Ещё бы — бригада лучших фальшивомонетчиков в Моабите шуршала сутками напролёт, чтобы получить кое-какие поблажки вроде замены вечной каторги обыкновенными сроками… наконец, почти через час Бисмарк выдыхается. Он уже сипит, но не сдаётся. Уф, всё! Чуть не заснул. В зале гробовая тишина. Затем я опять поднимаюсь и начинаю свою речь. Как там начиналось? Ага!
— Мой народ! Моя страна! Я, Кайзер Великой Германии Вильгельм Второй призываю вас сплотиться в этот трудный для страны день и час…
И так далее, и тому подобное. В лучших традициях партийных вождей. Эх, ребята, не слышали вы, как Гитлер свои речи толкал. Мне, конечно, до него далеко, но кое-что тоже умеем. Думаете, легко на выставке сто человек вокруг стенда удержать, когда вокруг столько всего интересного? Однако, могу. Недолго, правда. Но час — с гарантией… Наконец я умолкаю и якобы без сил плюхаюсь в кресло. Секунда, две, пять… Зал просто взрывается! Рёв, вопли «Гох!», нечто вообще бессвязное, массовая истерика. Воспитанных интеллигентных людей больше нет. В зале просто озверевшая толпа. Блестящие глаза, искажённые криком рты, вот что значит, технологии двадцать первого века! Они УЖЕ готовы идти убивать всех врагов. Сами, лично. Мда… Похоже, я чуток перестарался. Делаю знак, и меня, якобы обессилевшего, уводят. Затем охрана дворца вежливо выпроваживает писак, а я сижу в своём кабинете и наслаждаюсь вкуснейшей сигарой. Старика Бисмарка уже пользует личный врач, я же просто не могу удержаться от смеха, вспоминая физиономии этих прощелыг-бумагомарателей…

Глава 7

— Господин Зволянский, Сергей Эрастович?
Седой господин кивает головой.
— Господин Дурново, Пётр Николаевич?
— Это я.
Мы сидим в отдельном павильоне Аничкова дворца в зимнем саду. За окном промозглая петербургская осень, а здесь тепло и уютно. Господа охранники, как я называю министра внутренних дел и шефа полиции Российской Империи, дымят папиросами, я — пью чай. Они не понимают, для чего их вызвал цесаревич. Но я то знаю…
— Итак, господа, вам думаю, известно, что Государь предоставил мне ряд полномочий…
Я кладу бумажку с вензелем папа? перед ними. Нелегко было заставить батюшку дать мне этот документ, но после получения телеграмм из Якутска и Архангельска о найденных месторождениях, причём огромнейших, золота и алмазов, а так же нефти в Казанской губернии, угля на Амуре, и прочего, прочего, прочего, он сдался. Хотя начинает посматривать на меня не только одобрительно, но и с некоторым страхом… Уж больно лихо я с евреями разделался… Пусть батюшка и сам не промах, но до моего размаха ему далеко. Он, правда, шестьдесят девять антисемитских указов издал, а я — ни одного, поскольку ещё не государь, но и то, что я удержал войска и полицию в казармах, привело к ТАКИМ погромам, что кишинёвская резня покажется детским утренником…
Я вспоминаю, как толпы народа грозно и решительно шли с факелами и топорами по питерским улицам, как неслись нещадно стегаемые лошади в тщетных попытках спасти своих седоков… Как горели дома, громили магазины и банки, топили народ в Неве… Жутко! До сих пор волосы дыбом встают… Но я отвлёкся в ненужную сторону. Спохватываюсь, что господа смотрят на меня ожидающе и продолжаю:
— Я попросил вас прибыть сюда по очень важному делу. Не секрет, что после удара молнией со мной произошли некие…Э… перемены к лучшему, как я думаю.
Неопределённо верчу в воздухе рукой, затем делаю глоток чая и продолжаю:
— Так вот, господа. В свете произошедших изменений я прошу вас выяснить связь между заявлением Сергея Юльевича Витте о неизбежности катастрофы царского поезда, и последовавшей за ним РОВНО через два месяца таковой.
Они переглядываются между собой, потом Дурново осторожно начинает:
— Но Сергей Юльевич расследовал аварию…
Я громко смеюсь:
— Господа! А не кажется ли вам, что ПОРУЧИТЬ Витте расследовать катастрофу, о которой он же и предупреждал, всё равно, что позволить палачу позаботиться о здоровье жертвы? Подумайте, господа — стоило ли ДОВЕРЯТЬ мнению лица, ЗАИНТЕРЕСОВАННОМУ в катастрофе? На ВАШЕМ месте, я бы задался вопросом о случайности, и поискал бы ИСПОЛНИТЕЛЕЙ аварии. Затем бы раскрутил их по полной программе, чтобы выйти на заказчиков. А уж там…
Развожу руками. Господа неожиданно заинтересовались. Действительно, КТО заказал экспертизу катастрофы именно Витте? Никому такой простой вопрос почему то не приходил в голову. Пусть и прошло немало времени, но… Концы найти можно. Это факт. Продолжаю далее:
— Это не всё, господа. А только начало. Меня интересует ещё ряд вопросов, которые, предупреждаю сразу, покажутся вам очень неприятными. А именно — ПОЧЕМУ практически все русские газеты имеют в хозяевах и главных редакторах нерусских? Газета «Речь» — Гессен и Винавер, «Биржевые Ведомости» — Проппер, «День» — Коган и Биккерман, «Копейка» — Городецкий, «Русские Ведомости», господа, вдумайтесь! РУССКИЕ, в руках какого-то Иоллоса, у которого в заграничных агентах САМ Жаботинский! Это первое. Второе — почему нарушается указ о черте осёдлости?! До каких пор полиция и жандармерия будет закрывать глаза на наглое попирание ЗАКОНОВ Российской Империи?! В губернских городах и столицах российских РАЗРЕШЕНО проживать ТОЛЬКО купцам первой гильдии! Откуда здесь столько евреев?! Почему число жертв только в Санкт — Петербурге во время известных вам событий составило почти двадцать тысяч человек? Насколько мне известно, первостатейных купцов у нас числится всего ПЯТЬ человек! Пять! На ВСЮ РОССИЮ! А у вас — ДВАДЦАТЬ ТЫСЯЧ только в столице! А всего по России? Молчите?! Так вот — виновных найти и наказать ПРИМЕРНО! Всех разрешивших им проживание, поселение и устройство. Лично проверю. Вам ЯСНО, господа?
Оба молча кивают. Они то ПОНИМАЮТ, что спусти всё на тормозах, то придя к власти цесаревич им припомнит…
— Далее, господа. Город Баку Российской Империи принадлежит?
— О, да, Ваше Высочество!
Это Дурново.
— Хм… Тогда прошу объяснить мне, ЧТО там делают господа Ротшильд и Нобель? Насколько я знаю, оба они российского подданства не имеют…
Мне поступают жалобы, что их наёмные войска сгоняют русских промышленников с их участков силой, сопротивляющихся просто убивают. Заставляют под пытками отказываться от принадлежащих им долей в разработках…
РАЗБЕРИТЕСЬ! И если до конца масленицы я ещё раз услышу эти фамилии — пеняйте на себя…
Последние слова произношу этаким лениво-расслабленным голосом.
— И последнее на сегодня, господа… Но думаю, что самое важное на данный момент. Опять же вернёмся к железным дорогам государства Российского… Я считаю, что нам необходимо немного разобраться с подрядчиками. Казна платит за километр дороги почти сорок две тысячи полновесных русских рублей, надеясь, что построенный путь будет служить очень долго, и окупит все вложения в строительство. Вы согласны?
Оба господина вымученно улыбаясь, кивают головами в знак согласия.
— Но вот у меня письмо от господина Кирпичёва, ректора Харьковского института, профессора. Он пишет, что построенная всего пять лет назад железная дорога от Харькова до Киева в настоящий момент просто непригодна и опасна для движения. Насыпь разъехалась, рельсы шатаются. За последние два месяца — шесть катастроф, слава Богу, без жертв. Мосты — проседают… Получается, что подрядчики экономят в свою пользу каждую полушку, а в результате сдают за взятки негодные пути сообщения, и кладут в свои карманы сотни тысяч так необходимых Империи рублей. Выходит, что с трудом полученные кредиты просто разворовываются, погружая наше государство в долговую кабалу. Посему, не будет ли справедливо, если комиссия, составленная из компетентных, повторяю, КОМПЕТЕНТНЫХ и авторитетных в своём деле специалистов из КОНКУРИРУЮЩИХ компаний и управлений проверит состояние железных дорог друг друга? И на основании данных заключений мы сделаем далеко идущие выводы? Скажем, о взыскании с подрядчика выплаченных ему ранее за строительство денег, как за неисполнение работ с требуемым качеством? Какого ваше мнение, господа?
Дурново и Зволянский переглядываются, затем на их лицах появляются уже не вымученные, а искренние улыбки. Они то понимают, ЧТО на самом деле это значит…
— Да вы курите, господа, курите, не стесняйтесь…
Сергей Эрастович достаёт из золотого портсигара папиросу, медленно разминает её в пальцах. Типично русский жест. Никто в мире больше так не делает. Это я точно знаю. Прикуривает, затем, выдохнув первую порцию дыма, спрашивает:
— А вы уверенны, Ваше Высочество, что всё, что вы собираетесь сделать — верно?
Отвечаю ему такой же улыбкой:
— Господин шеф полиции, вы ведь живёте в России. А посему богатства российские ей и должны принадлежать, а не безродным чужакам. Иначе кончится это ТАКОЙ кровью…
Дурново бросает на меня быстрый взгляд:
— Простите, Ваше Высочество… Но почему вы так евреев не любите? Похоже, что вы и вашего царственного батюшку превзойдёте…
— Ну что вы, уважаемый Пётр Николаевич… Не любить, или любить евреев? Что они, барышня, что ли? Я, лично, против евреев ничего не имею. Хотят жить в России — пусть живут. Хотят заниматься делами — да ради Бога! Но именно ДЕЛАМИ! А не делать деньги из воздуха, воровать, красть, обсчитывать… Если, скажем, еврей портной или там слесарь — я первый за такого заступлюсь. Но если еврей маклер, биржевой делец, а тем паче — банкир, российский там якобы, или тем паче — иностранный, пусть задумается о том, что не лучше бы ему сменить резко континентальный Российский климат на пляжи Ниццы или туманы Альбиона… Полезнее для здоровья, а тем более, кошелька будет…
— Ого!
И ошеломлённый вырвавшимся восклицанием министр внутренних дел внезапно краснеет. Я решаюсь:
— А ещё, господа, я думаю о том, что в дальнейшем, скажем, после воцарения меня на троне, дай Бог, чтобы, правда это произошло как можно позже, нам будет необходимо реформировать Российскую полицию. Скажем, организовать при ней Комитет Государственной безопасности, куда будут набираться безукоризненно честные, грамотные и умные люди. А функцией этого Комитет станет борьба с внутренними и внешними противниками существующего порядка ВСЕМИ возможными методами…
Ого! Как глазки то у обоих засверкали! Продолжаю:
— А бороться, господа, можно по всякому. Например, просто пристрелить втихую в подворотне из револьвера. Отравить на каком-нибудь мероприятии. Это из простых. Подумайте, господа, стоит ли миндальничать с теми, кто своей целью ставит ваше УНИЧТОЖЕНИЕ? Мой папа? Его Императорское Величество Александр Третий, уж слишком церемонится. Сажает всяких р-р-революционеров в тюрьмы, отправляет их в ссылки… А те оттуда бегут, если нет возможности — повышают образование. То есть, становятся более умными, хитрыми, изворотливыми. ЗАЧЕМ? Оступился первый раз — на каторгу! Пусть он на Колыме золото моет, или на Груманте снег убирает. Там его много, на всех хватит. Глядишь, что-нибудь полезное, вроде угля найдёт! А уж если попался ВТОРОЙ раз — то, простите, значит, урок не впрок пошёл, полный дурак оказался. А зачем нам в России дураки? Все знают, что в нашем государстве только две проблемы: дураки и дороги. Так не уменьшить ли нам хотя бы первую?
— А уголовные, Ваше Высочество?
— И с теми так же. Только за небольшим исключением: если взяли одиночку — то, как с политиками. А уж если банду накрыли — СРАЗУ ВСЕХ. На месте, без всякой жалости.
— Но, Ваше Высочество, бывают ведь обстоятельства, когда и честный человек на преступления идёт…
— Оксюморон, господа, самый настоящий оксюморон! Честный человек и преступления вещи НЕСОВМЕСТИМЫЕ.
Оба переглядываются…
— Иногда, господа, мы ЗНАЕМ ТОЧНО, что данный субъект виновен. А взять не можем. Скользок, изворотлив, тщательно маскируется. Словом, доказательств вины нет. Но, запомните, доказательства ВСЕГДА можно найти. Вопрос в том, какими методами… Скажем, ложного свидетеля… Или подделать необходимые бумаги… Всё-всё, господа, вы свободны. Можете идти…
Мы все поднимаемся со стульев и раскланиваемся. Оба посетителя уходят, о чём то тихо переговариваясь… А я думаю о том, ПОНЯЛИ ЛИ ОНИ, что я им говорил? Оказывается, поняли. Через месяц, как раз под Новый год, на стол батюшке поступил доклад из Министерства Внутренних дел. Там говорилось, что по просьбе цесаревича было произведено тщательнейшее ПОВТОРНОЕ рассмотрение дела о крушении царского поезда в 1888 году. По докладу коменданта Нерчинского острога о признании двоих каторжан в умышленном разборе пути, отслежена ВСЯ ЦЕПОЧКА заказчиков и исполнителей, которая, как и следовало ожидать, замкнулась на том, кто поднял панику, а потом расследовал обстоятельства катастрофы и выдал лживое обманное заключение. На СЕРГЕЯ ЮЛЬЕВИЧА ВИТТЕ, каковой был судим, и предан суду военного трибунала с полной конфискацией имущества у него и ВСЕХ ЧЛЕНОВ его семьи. Ура.

Глава 8

Проходит два года. Дела идут, контора — пишет, как говорится. Я воочию наблюдаю первые обороты двигателя, который начнёт толкать Германию вперёд, к прогрессу. В Африке уже построена первая немецкая колония и началось строительство алмазодобывающих шахт. С золотом немного подождём. Чуть попозже. Сначала надо оборону наладить, а алмазы — втихаря сплавим. Вот только Людендорф контакты де Бирсов отследит. На Кильских верфях заложена первая более-менее нормальная подводная лодка. Дизель клялся-божился, что на промышленной базе Круппа сделает приличный мотор в двести сил за год. Пока идёт по графику. Судя по проекту — лодка будет вполне приличной, с подобающим боезапасом. Сам Фридрих-Альберт готовит новую линию для изготовления цементированной брони. Пришлось подсказать, что цементацию надо делать светильным газом, поскольку с природным у нас в Германии, как бы мягче выразиться? Напряжёнка. Помимо этого я предоставил Круппу кредит на строительство новых предприятий в России. Там уже закончились изыскательские работы, и две тысячи рабочих усиленно заменяют экскаваторы на закладке фундамента нового металлургического гиганта. Хуго Юнкерс сделал аэродинамическую трубу. Опять же с моей подсказки. Вчера только вернулись с торжественного открытия сего агрегата. Пускай модели продувает. Я тут изобразил на досуге несколько агрегатов: Сопвич, Таубе, Готу, Блерио, Анзани, так что, есть чем ему заняться. Бенц и Даймлер наконец-то объединились, и дела у них сразу сдвинулись с мёртвой точки. Во всяком случае, уже приглашают на демонстрацию новой модели «фольксвагена» с двигателем в целых пятнадцать лошадей. А что? Неплохо, если учесть, что первые их моторы вообще до кобылы не дотягивали. 0,8. И всего-то, степень сжатия увеличили. Посмотрим — посмотрим… Агенты гестапо сейчас уже рыщут по всему свету. Задача номер один — американо-испанская война. До неё немного. Семь лет. Но надо сделать так, чтобы она стала германо-испанской. Гуам и Филиппины мне самому нужны. Лучшие в мире удобрения и нефть с каучуком и сахаром. Да ещё непотопляемый авианосец у берегов Штатов. Если дело выгорит, то мои лодки устроят им такую блокаду, что о вступлении в Большую Войну Штаты даже не помыслят. Сейчас ребятишки Людендорфа усиленно дробят Америку. Всеми силами тормозят вступление новых территорий в состав САСШ. А целых два полка уже сидят на Бонанзе и прочих злачных ручьях Аляски. Спасибо Джеку Лондону за точные указания, извини, родной, но кроме «Рассказов Рыбачьего патруля» и «Песен Южных Морей» тебе больше ничего не написать. Ни Смок, ни Малыш до Аляски не доедут. Главное — сохранить тайну. А немцы этим славились всю жизнь. Командует там Гинденбург. А что? Серьёзный товарищ. Справится. Так что, несмотря на все траты, а они сейчас просто колоссальны, казна пополняется. Металлами и камешками. В Африке уже построен первый металлургический завод. Вот только металл пока приходится из Германии завозить, но это, в принципе, пока не страшно. Сначала база нужна. На которую мы сможем опереться. Когда бритиши спохватятся. Но они опоздают. Уже опоздали. Так что, пока я могу спокойно потирать руки. Кстати, поскольку некий Сашка Белл отказался переехать в Германию, то сейчас в Верховном суде Америки рассматривается иск Германской империи к нему. Пущу по миру. Эта скотина посмела использовать угольный микрофон Фридриха Юза, моего подданного, без разрешения. А поскольку уже я озаботился доказать, что патент на данное изобретение Юз передал государству, то Грэхэм пойдёт по миру. Заодно и на Эдисона подали. Плюс компания в прессе. Приятно, что журналисты столь продажный народ во все времена. Сейчас на Томаса Алву льют столько помоев, что и он вылетит в трубу. Зато у меня в Сан-Суси уже стоят телефонные аппараты Сименса. Да потихоньку начинаем телефонизировать армию. Благо, как сделать приличный аккумулятор Бош понял с полуслова. Сейчас на очереди вакуумные лампы и радио. Макаронника Маркони нигде не могут найти. Поскольку кому придёт в голову, что он прячется на дне Тибра? И поделом. Не воруй чужое. Да, совсем забыл, Тесла приехал. Вот это — голова! Не зря я ему такие деньги плачу. Но он их стоит. Кстати, на той неделе фирма «Маузер верке» сдала первую партию пулемётов Максима для армии. Не тех уродцев на пушечном лафете, а вполне нормальных, на колёсиках, со щитком. Я лично в проект усовершенствования вносил: горловину заливную пошире, кожух поребристее, ленту велел металлическую сделать. А ещё производство ручных гранат намечается. Впервые в мире. Ну, бомбы то были и до меня. Но вот нормальные гранаты — в Рейхе. А ещё Маузер сейчас пыхтит над проектом автомата и крупнокалиберной снайперской винтовки. Плюс ручной гранатомёт и миномёт. Гобято — отдыхает. Крупп же пытается довести до ума «катюшу». По химическим вопросам ему помогает Бош. Ну, пороха там, ракетное топливо. Я, кстати, Тесле подсунул идею, соорудить турбинный двигатель. Не реактивный, а газотурбинный. Завёлся парень, вот и пускай трудится в шарашке…
Хм… А похоже, что всё таки моё перемещение сместило что-то в истории. Это, честно говоря — плохо. Кассандра из меня и так никудышная, а если ещё пойдёт расхождение в событиях, то могу ведь и наломать дров. Спрашиваете, о чём я? Так ведь я ТОЧНО знаю, что в одна тыща восемьсот девяностом году царевич Николай отправился в путешествие. А здесь — нет! Правда, летом на него покушение было, а маменьку его, датчанку Дагмару я знаю. Носится с детьми, словно наседка, так может, она настояла отложить круиз на год? Всё может быть. Ладно, посмотрим… О! Обедать зовут. Посидим, покушаем… И что-то кофе захотелось…
Скромный обед в семейном кругу. Справа — любимая супруга, Августа-Виктория Шлезвиг Голштейнская, по прозвищу Дона. Вначале я относился к ней прямо скажем, так… не очень. Всё-таки, наши прощелыги бумагомаратели очень способствовали моему превратному представлению о ней. Хотя впоследствии оказалось, что всё это чистейшей воды ложь. Как и очень многое другое. Просто среда окружения сказалась, как говорится. Впрочем, узнав её поближе, во всех смыслах, как-никак, жена, всё-таки, я свою точку зрения изменил в лучшую сторону. Острый живой ум. Недюжинные организаторские способности. Преданность семье. И, как ни странно, она меня действительно любит… Когда я только начинал свои проекты, встала проблема острейшего кадрового голода. Не зря незабвенный Владимир Ильич Ульянов говаривал в будущем: «Кадры решают всё». И я не нашёл ничего лучшего, как поручить своей царственной супруге заняться устроением народных аптек по стране. К моему удивлению, Дона справилась с этим просто превосходно! Теперь практически в каждом населённом пункте имеется свой фельдшерско-аптекарский пункт, и ни один житель Германии не оставлен без квалифицированной медицинской помощи. Надо сказать, что и в моём здоровье произошли впечатляющие изменения. Моя парализованная с детства рука уже практически выздоровела, и я свободно владею ОБЕИМИ! Сенсация мирового масштаба! Вот что значит, удар молнии… Впрочем, я отвлёкся… А Дона смотрит на меня ласковым взглядом. Ещё бы! Вчера мы снова ночевали в одной постели и… Молчу, молчу… Во всяком случае, видно, что женщина очень довольна… Пока всё идёт хорошо. Но предстоит ещё не мало совершить. И опять же беспокоит Россия. По данным гестапо, там тоже происходит что-то непонятное, связанное с Николаем. После некоторых вполне неясных событий, произошедших с ним, вроде покушения, в котором очень много странного, Александр передал ему столько власти, что прямо трудно себе представить. Фактически, Николай сейчас правит Россией. Вот, буквально полчаса назад получил известия о том, что в Донбассе к французским промышленникам, владеющим в Юзовке крупнейшими металлургическими заводами, выдвинуто обвинение в подделке документов, неуплате налогов, нарушении российского законодательства. Арестован ряд директоров, даже владелец задержан «до выяснения обстоятельств дела» и посажен под домашний арест. Ещё — массовый исход евреев из России. Причём выкопан откуда то совсем уж древний указ Екатерины Первой, той самой, эстляндской полонянки Петра Первого, которая после издания такового ровно неделю прожила почему то, об ИЗЪЯТИИ на границе Империи Российской всех золотых и серебряных денег и замене их на медь. Сейчас на медь, конечно, не меняют, но вот на бумажные ассигнации… Словом, вой и стоны несутся из России со стороны безродного племени. Но у Николая мощная поддержка — царь-отец верит ему безоговорочно, да и Святейший Синод царевича почему то поддерживает. А чего стоит только затея с проверкой железнодорожных концессий?! Честно скажу — просто гениально! Казна была практически пуста, а после этого… вернули сразу французский кредит, взятый за год до этого, не успели гонористые галлы на них нажиться, как в реальности! Затеяно массовое строительство множества казённых заводов. Причём, самое интересное — практически все предприятия относятся к ТЯЖЁЛОЙ промышленности. Русские агенты наводнили Фатерлянд. Крупп, Шкода, Симменс докладывали Людендорфу, что те просят продать им новейшие станки и оборудование. Более того, предлагают от имени августейшей семьи(!) взять на себя контракты по ПОЛНОМУ оснащению строящихся фабрик. Под ключ, как говорилось в наше время. Рассчитываться предлагают на выбор — либо уже готовой продукцией, либо сырьём. Предложение ценное. Стоит подумать, хотя мои промышленники не против сырья. А вообще появляются проблемы внутри самой Германии. Острейшая нехватка рабочей силы. Нужны рабочие, крестьяне, чиновники. А их нет. Ну неоткуда взять. Люди нужны! Прям, хоть пиши объявления в иностранных газетах, что требуются слесари, токари, механики, кочегары, каменщики… А что? Идея! Но… Где гарантия, что не понаедут всякие шпионы? С таким трудом удалось перекрыть утечку сведений из Фатерлянда, повычистить этих агентов разведок из всех учреждений, и самим же просить их вернуться назад! Прямо не знаю, что делать… но идея здравая… Надо подумать… Стоп! Ну-ка, ну-ка… А если — Китай?! Там столько лишнего люда! Тем более, что русские сейчас усиленными темпами строят Восточную железную дорогу! Самое интересное, что маршрут её изменён! И пройдёт она не по территории Маньчжурии, как в моё время. Скорее, это трасса приснопамятного БАМа… нет… С Николаем явно нечисто! Не зря же в него ТОЖЕ молния ударила…
…Два года спустя. Вчера вернулся в Куммерсдорфского полигона. Там мне продемонстрировали ряд новейших разработок. Неплохо показали себя пулемёты господина Максима. Очень неплохо. Ещё — автоматы Вильгельма. Это уж в честь меня, любимого. Всего-то удалось воплотить в металле нарисованный мной «ППС», пистолет-пулемёт Судаева. Занимался им Дрейзе. Тот самый. Который первый в мире крупнокалиберный патрон изобрёл. Ещё посмотрел первые панцеркампфвагены. Это было нечто! Воистину, пути изобретателей, несмотря на искусственное ускорение прогресса идут предначертанным путём. Я думал увидеть всякое, самое невероятное, вплоть до механических серпов, ножей на колёсах, штурмовых башен на гусеницах… Но эти господа переплюнули все мои ожидания — самый настоящий «А-7-V»! С «рекордным» экипажем в ВОСЕМНАДЦАТЬ человек!!! Маразм! Впрочем, проблему я решил просто и сурово. Посадил в танк восемнадцать генералов и промышленников, и заставил их прокатиться по полигону на ВСЮ дальность пробега без остановок! Когда их из железной коробки вынимали, картина ещё ТА была! Честно скажу — смеялся чуть ли не до слёз. Впрочем, и остальные проекты ещё ТЕ были… Пришлось опять играть роль прогрессора. Изобразил им «Т-26», «Т-28», и «Тигр». «Тридцать четвёрку» и «пантеру» рисовать не стал. Уж слишком будет. А у старых машин и обводы корпуса, и прочее как-никак эпохе, можно сказать, соответствуют. Хотя, какой там «тигр» старый? Скорее — квадратный. Зато порадовал Симменс. Ой, как порадовал. Этот гений производства предоставил на испытания, НИ ЗА ЧТО НЕ ДОГАДАЕТЕСЬ ЧТО! Сдаётесь? ФАУСТПАТРОН! Пусть пока примитивный, неуклюжий, но самый настоящий противотанковый гранатомёт! А Крупп — противотанковую пушку! Пусть работают. С авиацией похуже, но, во всяком случае мы уже вплотную приблизились в «Фоккеру» и «Сопвичу» конца четырнадцатого года будущего столетия в старой реальности. А вот путь этажерок «Райтов» и «Блерио» остался в стороне. Спасибо опять же мне, великому и непогрешимому. Надо бы отцам промышленности подсунуть идею бронетранспортёра. И что там у меня с подводными лодками? Куда Тирпиц смотрит?! Плохо дела идут, медленно! У русских Джевецкий. Александров, а у меня?! Почему уже четыре года дальше опытных образцов не могут продвинуться?! Аккумуляторы никак до ума не доведут? А что же Тесла? Я сказал — ПОВЕРИТЬ ЕМУ! И пусть делает! Невозможно?!
Я рассматриваю чертежи и чешу в затылке. Нет, мне, человеку начала двадцать первого века, всё понятно. Гениально и просто. Но вот этим… ладно. Будем опять изобретать… Что там у нас было такое? Серебряно-цинковые, никель-кадмиевые? Вот так и скажем… Пока источники питания Николая нам не потянуть… Нет технической возможности… Вот лет через десять, двенадцать… И вообще, что там у нас в Африке делается? Почему тишина? Где Фашодский конфликт?! И что там с Суэцким каналом? Я же ТОЧНО ЗНАЮ, что египетский хедив должен со дня на день свои акции выложить! Зря я что ли держу там четыре миллиарда фунтов в твёрдой валюте и два полка солдат?! На случай, если англичане станут уж слишком сопротивляться?! Мне НАДО укрепиться в Египте. Поскольку там НЕФТЬ! Двигатель прогресса…

Глава 9

Я стою в почётном карауле возле гроба. Скончался мой царственный батюшка, Александр Третий. Банальнейший грипп, и не стало человека. В это время никаких лекарств от этой болезни ещё не изобрели. Нет ни вакцин, ничего даже близко похожего мощнейшим антибиотикам двадцатого века. Моя матушка вся в чёрном, я — с траурной повязкой на левом рукаве. Вокруг — министры и царедворцы. Нескончаемым потоком идут и идут люди, желающие проститься с усопшим царём-батюшкой… Это, кстати, моё нововведение. Пусть министры и отговаривали меня, мол, слишком рискованно, но я настоял на своём. Примчалась из Германии Аликс. Не знаю, на что она рассчитывала, когда папа? будучи уже тяжело больным в Спа, на водах, вторично подтвердил мой отказ от бракосочетания. Правда, перед этим у меня был тяжёлый разговор с ним, но всё же удалось настоять на своём. Только вот разговор с Марией Фёдоровной, моей матушкой, был намного тяжелее. Но и она сдалась. Так что я всё ещё холостой. Давно уже на трон Империи не вступал неженатый наследник. А народ всё идёт… Поодаль стоят гости — Вильгельм, кайзер Германии вместе с супругой и группой наследников. Его племянница Моретта, по слухам, брошенная неким Баттенбергом, бывшим офицером русской армии, предавшего её. Впрочем, пусть этим вопросом занимается КГБ, новообразованная организация, занимающаяся борьбой с внутренними и внешними врагами. Среди успешных тайных операций организации — ликвидация Жаботинского и Плеханова, взрыв на площади Лондона, когда тяжело был ранен Черчиль… Пожар в редакции французской «Фигаро» и ликвидация газетного треста Моргана. Впрочем, с последним не всё ясно — по слухам, там отметились и немцы из гестапо… Вот ещё загадка — ОТКУДА во Втором Рейхе гестапо? Пусть не такое одиозное, как в Третьем, но гестапо? И кузен Вилли так ВНИМАТЕЛЬНО смотрит на меня всё время… Хотя, почему бы ему не смотреть? Мы ведь не виделись в ЭТОЙ ипостаси с ним никогда. Раньше, конечно, встречались. Но когда Я занял место Ники, то ещё ни разу… Подлые бритты не прислали никого. Даже их посол не явился для отдания последнего долга усопшему. Прямой вызов Империи. Придётся попросить моего начальника внешней разведки подкинуть знаменитых русских «трёхлинеек» афганским пуштунам. Сам я, в смысле Российская Империя, в Афганистан, лезть не собираюсь. Нечего нам там делать. а вот помочь повстанцам против «владычицы морей» — завсегда пожалуйста… Едва удерживаюсь от улыбки, вспомнив доклад Дурново о том, как немцы завладели Суэцким каналом. Пока англичане «крутили» через Ротшильдов деньги на покупку акций канала, принадлежавших по договору о строительстве египетскому правителю, немецкий атташе в Египте просто ПРИШЁЛ к хедиву и выложил НАЛИЧНЫМИ деньги. Англичане попытались взбрыкнуть, да толку — два полностью снаряжённых полка уже заняли все ключевые позиции. И как только успели? Складывается впечатление, что кузен Вилли ЗНАЛ заранее о сделке. Откуда только? Жаль только, что сведений из Германии практически не поступает. Наших разведчиков ВЕЖЛИВО заворачивают на границе назад… Вообще немцы уж слишком сильно закрылись… Хотя, как докладывает Савва Морозов, все контракты на поставку оборудования и ввод в строй предприятий выполняют точно по графику и в срок… да ещё очень неплохие деньги Кайзер платит за использование нашей Транссибирской железнодорожной магистрали. Надо же догадаться — он ввозит в Рейх китайцев десятками тысяч! По всей стране бурное строительство! И всякие слухи о новейших видах техники… Но только слухи. Впрочем, и у меня не всё так просто — уже строятся первые танки, самолёты, заложены дредноуты. Испытываются паровые турбины. Нет, богата на умы земля Русская, если ей не мешать! Нашлись у нас всякие гении, которым было только дорогу указать. И тут спасибо «Обществу Леденцова», которому только нужно было немного денег подкинуть. С деньгами у меня нормально! Воров еврейских мы очень быстро повывели. Деньги украденные в казну вернули. Вот и… Да ещё золотые прииски в Сибири, плюс алмазные в Якутии и Архангельске… Минус кредиты, точнее, проценты по ним. Вот и вырос бюджет Российский с семнадцати миллиардов франков до сотни. Сразу. И не «пьяный», виттевский, чтоб ему черти на том свете угольков под сковородкой не жалели, а нормальный, Промышленный! В Среднюю Азию — рельсы, оружие, товары. Оттуда — хлопок, рис, марганец, ртуть. В Китай — дерево, металл, опять же оружие. Оттуда — бумага, шёлк, да и многое другое. Вот намедни должен договор подписать об аренде портов на побережье Южно-Китайского моря… Ещё что интересное — офицеры Генштаба Российского тщательно изучают фотографии Его Императорского Величества Николая Второго, сделанные во время путешествия по Востоку и Америке. Настоял на заезде в Штаты Североамериканские. И кто виноват в том, что цесаревич вдруг остро увлёкся новомодным фотографическим делом? Ну, нравится ему сниматься на карточки и нравится. Только вот фон задний у них то порт какой-нибудь, то база флотская, или завод металлургический… а то и верфь судостроительная… Вот и корпят будущие «лампасы», расшифровывая снимки…
В толпе появляются странные личности. Вначале я не понимаю, в чём дело, а потом до меня доходит — пейсы! Твою мать! Евреи! В ПРАВОСЛАВНОМ ХРАМЕ! Куда смотрит Святейший Синод?! Я подбираюсь, поскольку ожидать от них можно всё, что угодно… Так же краем глаза вижу, что охрана тоже настороже, кое-кто незаметно расстёгивает кобуры пистолетов, руки лежат на рукоятках кинжалов и сабель. Пусть патриарх и кричал, что оружие в Божьем Храме неслыханное дело, но я его быстро успокоил, резонно указав, что Храм Божий только для православных. А для нехристей он просто удобное место для покушения… Патриарх покряхтел, но согласился… Ф-фу… Миновали… Вот их выводят прочь, а то НАРОД волноваться стал…Всё же стоит дать указание Пуришкевичу, пусть РАССЛЕДУЕТ, кто допустил нехристей в Исаакиевский Собор… И наказать виновного ПРИМЕРНО! Пора бы подданным российского Государя усвоить, что если ты ведёшь ДЕЛО с евреями, то добром для тебя оно не кончится… Вот Рябушинский, сделал на них ставку, своих предал. И что?! А то, что когда КГБ за еврейские аферы взялось, ни с чем и остался. Не забыть вызвать представителей купеческих объединений и дать им негласные рекомендации по этому поводу… Пусть все навсегда запомнят — в России купец может быть только русским… подданным. Всё свои отдавать нельзя, зажрутся, обнаглеют… пусть у нас и татары торгуют, и малороссы, и грузины, и азиаты… Только не эти, безродные. Давно пора их отправить в Британию и САСШ. Или во Францию… Уж сколько мы дел уголовных «организовали» против них, а всё не унимаются… Не доходит до них моя шутка насчёт климата…
Мы поднимаем гроб на плечи. Тяжёл царь-батюшка… Мы, это я и Вилли, мои дядья Михаил и Сергей, ещё кто-то из высших сановников… выносим тело из Собора. Возле него — ТОЛПА!!! Огромная, доселе невиданная… Плач стоит… аккуратно ставим гроб на лафет, и восьмёрка вороных лошадей начинает траурное шествие к усыпальнице по чисто выметенным улицам… Вдоль пути траурного кортежа — сплошной строй солдат, казаков, полиции… Задвигается плита родовой усыпальницы Романовых. Уводят вдовствующую императрицу. Ко мне приближается Вилли и хлопнув ободряюще по плечу рукой, негромко произносит по-русски, причём почти чисто:
— Прошу простить, но я бы хотел поговорить с вами о государственных делах, кузен.
Меня не удивляет его русская речь, поскольку я то прекрасно осведомлён, что его папаша, Вильгельм Первый, заставлял его изучать мой язык. Но то, что Вилли знает его настолько прилично…
— Если вы не против, то сегодня вечером, кузен…
Одобрительный кивок головой… Потом всякие царедворцы с соболезнованиями… муторная процедура, но что поделаешь. Этикет есть этикет… А это кто рыдает у меня на груди? Аликс?! Пошла прочь, «муха гессенская»! Естественно, вслух я это не произношу, но напротив, успокаиваю на французском языке. Та отходит…
Наконец то!!! Я сбрасываю ужасно неудобные сапоги и с наслаждением вытягиваюсь в кресле. Какая благодать!!! Но… Через двадцать минут прибудет Кайзер. Со вздохом звоню в колокольчик, появляется адъютант.
— Голубчик, соблаговолите отдать распоряжение, дабы в кабинет мой подали чай и кофе, ну и какие-нибудь пирожные…
Тот отдаёт честь и исчезает. Чу! Слышу звон шпор. Идёт, немчура… Мы склоняемся над картой мира. Время пролетело незаметно. Уже два с половиной часа после полуночи, а мы ещё работаем. Вопросы Кайзер поднял прелюбопытнейшие, интереснейшие и странные… мы делим МИР. Германия задыхается от нехватки сырья. Россия — от отсутствия промышленности. И обе — от нехватки людских ресурсов. У Германии — передовая техника и промышленность. Зато — нет рынков сбыта. «Золотой Интернационал» объявил бойкот германским товарам. Особенно после того, как немцы захватили Кубу, Филиппины и ряд островов в Тихом Океане, не дав сделать это американцам. Плюс поставили испанцам оружие. Так что янки сунулись было к ним — а там полный облом! Да уж, вот тебе и Вильгельм неистовый! А уж каким его дураком описывали… А он… И, что самое интересное, всё таки гестапо… Вопрос вертится на языке в течение всего времени нашего общения. Наконец я не выдерживаю?
— Кузен, а откуда у вас гестапо?
Тот хмыкает, потом отвечает:
— Невежливо давать ответ на вопрос вопросом, кузен, но откуда у вас КГБ?
Ого!
— Так может, вы скажете, сколько пленных было взято под Сталинградом?
И опускаюсь прямо на пол, услышав ответ:
— Девяносто пять тысяч…
Мы ошарашено смотрим друг на друга. Не может быть!!!! Просто не может быть!!! Он называет ещё одно слово — это ТОТ САМЫЙ ник! Я отвечаю своим… затем мы дружно кричим в дверь:
— ВОДКИ НАМ!!!..
…Вот и разрешились все загадки! Зато на душе сразу легче. Теперь НАС двое. Можно сказать, единомышленников, пришельцев из другого времени. И сразу решается ряд неразрешимых проблем, стоящих перед каждым из нас в отдельности…
Вилли, точнее, Владимир, в Сети — «дядя Джо», откладывает своё возвращение в Фатерлянд на неделю. И все эти дни мы не расстаёмся: так МНОГО надо решить, спланировать, придумать… С утра до вечера мы склоняемся над картами, записываем то, что помнит каждый из нас по отдельности. Напрягая до скрипа мозги, решаем вопросы геополитики. Пусть мы разные, по возрасту, по убеждениям, по воспитанию. Но ЗДЕСЬ мы единомышленники. И задача перед нами одна — СПАСТИ Родину. А она у нас одна — Россия. И какое счастье, что во главе той самой державы, которая могла протянуть руку помощи в этом деле, оказался мой современник… Но это — ТАЙНА. Величайшая тайна света… Мы координируем планы производства. Объединяем наши спецслужбы. Готовим новые операции по всему миру, пока есть возможность. Планируем производство новых видов вооружения. Мы ЗНАЕМ, что нас, точнее, Россию и Германию НЕ ОСТАВЯТ в покое. Но теперь нам не страшны все потуги заокеанских и континентальных дельцов столкнуть лбами наши страны. Ибо мы ВЕРИМ друг другу. И наша вера абсолютна. Пусть нам придётся ещё очень много работать, очень много сделать, и очень много преодолеть, но это всё НЕ ЗРЯ! Мы не дадим ИМ уничтожить нас. Не дадим!

Конец первой части.

Часть вторая
В начале дел великих…

«Русские идут!!!»
Крик министра Обороны США Форрестола, выбросившегося из окна.

Пролог второй части

— Ну, трогай, милая!
Алексей размахнулся хлыстом, раскрутил его в воздухе и громко хлопнул кончиком. Рогатые буйволы мотнули головами и дружно налегли на упряжь. Заскрипели плохо смазанные оси, и длинная телега двинулась по саванне. Чуть кружавилась пыль из-под больших колёс. Эх! Хорошо! Пусть и жарко. Не по русски. И ёлки нормальной не найти днём с огнём. Приходится кактус наряжать на Новый Год и на Рождество. Есть тут у этих чёрных арапов растение, всё в колючках. Само такое круглое, а из него шишки здоровые растут. С иголками. Но всё равно, хорошо тут… Он поправил широкую полотняную шляпу и вытащил из кармана кисет с табаком. Не спеша свернул самокрутку, чиркнул серником, закурил. Лепота! На рынок удачно съездил. Купил по дешёвке у буров местных полсотни коров. И все — привитые. Бесхвостые. Значит, муха зловредная скоту не страшна. А всё спасибо Государю Батюшке, Николаю Александровичу! За заботу его о народе простом. Не забывает Алексей ставить свечку ему на тезоиментство, на день рождения пресветлого государя. Поскольку видел от него только хорошее. Кто он раньше был? Сирота казанская. Голь перекатная. Воспитывался в приюте при монастыре черкасском. И срок уже ему подходил в люди идти. А куда? Ни отца, ни матери. Подкинули его к воротам в корзине камышовой. Одно слово — сирота. Призрели монахи подкидыша. Воспитывали хлебом и водой, пять дней в неделю — постные. А в скоромные дни — в щах жирина за жириной гоняется с дубиной. Только название что щи! Зато работать в огородах монастырских — с утра до поздней ночи. И монаси только с палками бегают, да нерадивых подгоняют. Работай, отрок. Работай… Эх! Да грянул гром над их головами. Издал царь-батюшка Николай Александрович указ — всех сирот, покидающих дома призрения, отправлять в училища ремесленные новообразованные…
Учили там крепко. Арифметике, писанию, да и иным наукам тоже. Первый год всему учили, да приглядывались к балбесам великовозрастным, кто на что гож. Или, по-господски — кому какой талант даден. Кто к земле тягу имеет, кто к механизмам всяким. А кто и к военному делу склонности проявил. Словом, на второй год всех по разным классам определили. Алёшка вон, к крестьянам попал. Думал, легче станет — какое там! С утра до вечера уроки, уроки, уроки… Как почву определить, что на ней расти станет. Как лучшие семена отобрать для посева, как саженцы правильно прививать, и какие потом дерево плоды даст. Вроде всю свою жизнь при землице-матушке, ан нет. Столько всего нового узнал, о чём прежде и подумать не мог! По сей день благодарен он учителям своим за науку преподанную. А особливо — Петру Изымельтьевичу Батюшкину, прохвессору Университета Петербургского. Подумать только, ведь из благородных, а ими, безродными, не гнушался — и разъяснит, если что непонятно, и покажет своими руками, как и что делать. Поболе бы таких господ в России, куды как легче народу бы простому жилось…
Алексей сплюнул и прикрикнул на быков, чтобы шагали веселей. Стадо, купленное им на рынке гнали за повозкой двое нанятых им работников, Мгепа и Абопо. Окинув саванну зорким взором, фермер поправил новенький мосинский автоматический карабин, торчащий из сумки возле козел, и опять погрузился в думы…
…Всё бы ничего, да вот только унтер-дядька им житья не давал. Как утро — орёт благим матом над ухом: «Подъём!» И на гимнастику, во двор всех. Руками и ногами махать. Потом бегом три версты. В дождь, снег, жару — всё едино. Поначалу тяжко было, потом ничего, привык. Даже нравиться стало. Как потом наука пригодилась военная — и словами не передать. Особливо — стрельба. Когда в Африку приехали, местные белые, их ещё странно так зовут: буры, всё своим умением палить хвастались. Да вот на состязаниях выяснилось, что все русские им десять патронов форы вперёд дадут, и всё равно выиграют. И умелыми новые колонисты оказались, да и к местным куды как лучше относились, чем первые голланцы. Вот его работники, кафры: не рабы, не холопы, работники. Разница огроменная. И деньгу звонкую им хозяин платит, и за одним столом с ним питаются. Вещь доселе неслыханная в энтих краях. Поэтому и стремятся к русским в хозяйство наняться, и от работы не отлынивают, как у буров. Работают честно, и относятся к ним поэтому хорошо. Старый шаман Мугамба даже благословения у своих богов для русских просил. Это что-то да значит. А когда война с англичанами настала, только русские да немцы бурам помогли. А все остальные за британцев были. Почитай вся Европа да Америка заморская. Войск понагнали — видимо-невидимо! Фермы жгли, скот истребляли, да самоедцев-кафров. Что людей, что животину — всех одинаково. Алексей тогда в пластунской команде был. Послали их народ из лагеря выручать. Британцы завели, да ещё название такое чудное, век бы его не слыхать, концентрационные. А на деле — лагеря, откуда народу выход только на небо. То есть, в могилу… Пустыня голая, проволокой колючей огорожена. Ни тени, ни воды, ни еды. Что тюремщики дадут, тем и сыты. А англичане народ то ух какой прижимистый. Золото им давай, каменья самоцветные, особливо эти прозрачные, алмазами их кличут. А если нет ничего — подыхай! Поскольку по их понятиям ты не человек, а туземец. Одинаково со скотиной. Ух…
Поселенец даже заскрежетал зубами, вспомнив, ЧТО он увидел в концлагере…
…Людишки заарестованные и идти то сами не могли. А британцы уже своим подмогу выслали. Вот и остался Алёшка прикрывать обоз с освобождёнными… если бы не винтовки мосинские — не жить бы ему. Только ими и продержались, пока ребята с кайзеровского завода на подмогу не подоспели. Положили целый полк пехоты заморской в землю-матушку… А потом, как англичан побили, новая жизнь настала. Русским да немцам — почёт и уважение. А уж Алёшка то Сидорин работы никогда не боялся: ферму завёл — всем на удивление. И скотина у него самая в округе здоровая да удойная. И пшеница — выше роста человеческого. И сады плодоносят, и даже кое-что в земле нашлось такое, интересное… Но об этом — молчок пока. Совсем хорошо ему на этом свете стало. Друзья появились, такие же русские, да буры из молодых, да немцы кайзерские, что заводы ставят по всей Африке. Женился недавно…
Он пощупал спрятанный за пазухой платок из тонкого газа, купленный любимой супруге в подарок. Нет, любит его Бог… Повезло! Нраву тихого, хозяйка — знатная, а что веры нерусской, так это до времени. Вот через два месяца первенец родится, и окрестятся в новой церкви Святого Анкудина вместе и хозяйка, и сынок. Уж согласие дала, даром, что немка, из кайзерских. Правда, чудно как то царь-батюшка с Кайзером немецким порешили: русских девок — в немецкие колонии посылают, а немецких — в русские… Но народ не в обиде. Дружнее стали жить только. Да и то сказать — немец, он в машинах силён испокон веку, а русский человек — крепче на земле стоит. Намедни дружок его по училищу ремесленному, Сашка Лискович, письмецо прислал, мол, в России дела невиданные завертелись — заводы повсюду строят, фабрики, дороги железные… С Германией мир и дружба на вечные времена, даже границы открыли. Пачпорта единые для обеих держав, деньги везде принимают, что русские в Германии, что немецкие в России. А уж железных дорог понастроили! И всюду такие вот училища устраивают, и университеты всякие для народа простого, а дворян теперь — только в армию, как при Павле — царе, о котором в истории учили. Мол, раз аристократы, то нет для них занятия почётнее, чем Державу Русскую от врага сохранить… Эх!
Он соскочил с высокого облучка, и бросив вожжи, кинулся со всех ног бежать к воротам, в которых стояла любимая супруга, ожидая своего мужа…

Глава 10

Я и Николай, пусть для всех мы останемся кайзером и царём-батюшкой, поскольку раскрывать наши истинные сущности — настоящее самоубийство, уже неделю занимаемся работой. С утра до поздней ночи сидим за столом, прерываясь только для приёма пищи, да решения совсем уж неотложных дел, составляя программу наших действий на ближайшие десять-пятнадцать лет. Больше — нет смысла пока. Боюсь, что как в приснопамятные советские времена лет так через пять придётся в планы коррективы вносить, и немалые. Главное для нас сейчас — время и кадры. Острейший кадровый голод. Нет подходящих специалистов. А обучать — так не помазанникам же божьим собственноручно за эти дела браться? Не поймут-с… До скрипа напрягаем мозги, вспоминая реальную историю. Мне, кстати, повезло немного больше, чем Николаю, поскольку удар молнии сыграл со мной две хороших вещи, кроме того, что перекинул мою сущность сюда. Первое — это то, что моя рука(в реальности у Вилли была сухорукость) восстановилась, и я теперь НОРМАЛЬНО владею ими обеими. А второе — причуда природы: абсолютная память. Она и раньше то у меня была неплохая, а уж после этого — совсем невероятные вещи. Помню всё, что давно забыл, и всё, что когда-либо прочитал. Вот теперь и остаётся только добрым словом вспоминать мою любовь к литературе и бессистемность в чтении. Тут и сопромат, и популярные серии, и высшая математика, и органическая и неорганическая химия, и интернет сайты… Словом, есть от чего оттолкнуться. Николай, впрочем, тоже не лыком шит и не мочалом подвязанный. Как-никак, высшее техническое. Бауманка. То есть, человек технически подкованный. А вот у меня больше опыт работы с людьми, плюс навыки психоанализа. По простому — по внешнему виду и физиономии могу сразу определить на что человек сей годен, и главное, насколько он ЧЕСТЕН будет… А работы то у нас — море неразливанное. И всюду — сплошной, извиняюсь, пушистый северный зверёк… Промышленности — нет. Ни тяжёлой, ни горной, не перерабатывающей… Американцы уже всюду конвертеры ставят, крекинг полным ходом используют, конвейеры первые организуют плюс массовое производство, а у нас везде кустарно-кооперативное производство. То есть — штучный товар. И тот втридорога да ещё некачественный. У нас, в смысле — в России. У меня то в Германии процесс мало-мальски идёт. Как-никак и Крупп, и Симменс, и Шкода… Да и другие промышленники от них не отстают… Вот в России… паршиво. Вроде я и кайзер немецкий, а сердце за Родину болит, сам то я откуда — да из России. Вот и думай теперь Вильгельм, как соратнику Николаю помочь. Нет, прав я всё-таки — ломать надо всё. ЛОМАТЬ! А потом — заново строить, как Ленин, как Сталин… Эх, слишком ты добрый был, Иосиф Виссарионович… Мало ты этих гнид пострелял, БОЛЬШЕ надо было. Глядишь, и жили бы как ЛЮДИ, а не как рабы… Либеральничал с ними, общественного мирового мнения боялся… А зачем? Что тебе, холодно стало бы, если бы тебя английские или французские капиталисты бы осудили? А то неизвестно, КТО на самом деле за ними стоит? Тебе Гитлер — Людоед МИЛЛИАРД золотом предлагал, на станки, на оружие, на подъём промышленности… А ты Валлаху поверил, якобы Литвинову, и остался с шестьюдесятью миллионами французских франков… А глядишь, сколько бы мы не потеряли? И не полез бы Адольф Алоизыч к нам, зачем ему, если торговля — нормальная. Отношения — отличные. Мир, дружба, водка. Вот бы зажили…. Да ещё бы немцам потом помогли и англичан с американцами НА МЕСТО поставить…
Отвлёкся я. Вот и Николя косится. А чего? Списочек то у меня давно готов. Менделеев, Зелинский, Аносов, Доливо-Добровольский, Джевецкий, Александров, Блинов, Можайский, Брусилов, Луцкий, Лесснер, Рябушинский…
— А этот то купчина тебе зачем?
Бесцеремонно перебивает меня соратник.
— Хе, а что, по твоему безоткатку действительно Курчатов изобрёл?
Тот чешет коротко стриженый затылок, затем нехотя кивает. Продолжаю:
— Мосин, Токарев, Фёдоров, Менделеев…
Опять перебивает:
— Менделеев два раза!
— Это младший. Который танк изобрёл.
— Раньше Пороховщикова?
— Знаешь, пусть уж тот лучше летает, чем изобретает. Есть у тебя Мгебров, точнее, будет. Да ещё Кегресс где-то ошивается… Обойдёшься.
— Отдай мне Бенца.
— Ни фига себе! А мне кто будет авто изобретать? У тебя своих вон сколько!
— Он же производственник, будет мне промышленность строить.
— У тебя, говорю, своих гениев хватает. Вон, Савва Морозов. Помоги ему, и он тебя не забудет и не продаст.
— А как же «морозовская стачка»?
— Ты вообще историю не помнишь?! Ему эти мануфактуры уже давно в то время не принадлежали. Его же в реале Витте и K° разорили задолго до этого! Хорошо, что ты их военно-полевым судил…
И опять склоняются головы над конспектами, картами, тетрадями… Организация прежде всего спецслужб, чтобы ЖИТЬ и править СПОКОЙНО. У меня — гестапо. У него — КГБ. Единая функция, единое направление. Организация профтехучилищ. Кадры нужны. Грамотные и подкованные. Которые могут воспринять и поддержать новую политику. Постройка новых железных магистралей стратегического назначения и переход на единую колею для России и Германии, плюс объединение их в ОДНУ систему. Организация единой БАНКОВСКОЙ системы. Единой организации здравоохранения. Единой ПРОМЫШЛЕННОЙ машины. Пусть частники работают сами по себе. А вот государственный сектор должен быть ЕДИНЫМ для обеих держав. Пусть они будут замкнуты друг на друга наглухо. Чтобы потом НИКТО НИКОГДА не смог разорвать эти связи…
— Что с Гитлером будешь делать?
Спрашивает меня Николай.
— А ничего.
— КАК?!
— Помогу ему в Академию Художеств поступить, рисует то он отлично! Куда до него тому же Церетели!
Мы оба смеёмся, вспомнив урода на Москве-реке, которым молодые мамаши пугают младенцев в столице. В свою очередь задаю встречный вопрос:
— А с Лениным что думаешь?
— Вопрос сложный… если честно, то пока не решил. Скорее всего, отправлю его по обмену опытом к тебе. Пусть занимается адвокатурой.
— Рискуешь.
— А что делать? Сажать его не за что пока… Да и потом, тёмный ведь лес вокруг него. Столько всего нагородили. То он чуть ли не святой, хоть крылышки пришивай, то ли монстр в человеческом облике…
— С волками жить, по-волчьи выть…
— Согласен. Но делать что-то надо с ним. Оставлять в покое нельзя…
Так проходит неделя. Плотно, только с короткими перерывами на приём пищи. Моя дорогая Донна не находит себе места — чем так околдовал её царственного супруга русский царь? Неужели действительно в России нашлась нечистая сила, отсидевшаяся от святой инквизиции в глухих сибирских лесах? Ездила в лютеранскую кирху в Немецкой слободе, ставила свечку. Да заказала экзорцизм на всякий случай. Мне смешно и весело. Фон Людендорф показал, что свой хлеб даром не ест. Она ещё из кирхи выйти не успела, а мне уже доложил всё. Неплохая спецслужба получается! Николай от зависти даже побледнел, и капельки пота на носу выступили… Наконец вроде бы всё. Все планы на будущее утверждены, пусть пока и вчерне. Отработкой деталей пускай царедворцы занимаются. А нам — только следовать намеченному пути. У моего коллеги другая проблема — кадры. Острейший голод на тех, кто сможет протолкнуть реформы. Нет, в перспективе мы, конечно, знаем, на кого можно будет опереться. Скажем, лучший менеджер всех времён и народов Лаврентий Павлович Берия. Не было в истории более гениального организатора. Но вот ведь незадача — маловат ещё… И тот же Токарев, гениальный оружейник — малолетка ведь по сути своей. Зато есть возможность выделить ему Императорскую стипендию и отправить на учёбу в Политехнический Институт. Если уж он самоучкой таких штук наизобретал, то что будет, когда за плечами фундаментальное образование повиснет? И, конечно, Мосин… Я вытребовал у Коли его к себе в Германию. Нет, не на совсем, конечно! Что я, в самом деле… пускай парень а для меня он совсем ещё молодой человек, попрактикуется у Манлихера, Максима, Дрейзе. Может, в будущем изобретут нечто вроде знаменитого Калашникова. Да ещё будущий генерал Фёдоров ему что подскажет… Ведь невооружённым глазом видно, что в нём Божья искра горит… В последний вечер перед отъездом из России мы с Николаем гуляем по Неве. Не в том смысле, аки Исус Христос ножками по волнам, а в том, что на царской яхте, в тёплый вечер, под негромкую музыку вышколенного оркестра пьём чай и кофе на верхней палубе. Одни. Только семьи. Моя Донна и наследники, и его матушка Дагмара вместе с дядьями. Датчанка косится на меня, когда думает, что я её не вижу, мягко говоря, ненавидящим взглядом. Пытаюсь исправить ситуацию и, испросив позволения, приглашаю её на тур вальса. Замечаю, что Николя? делает тоже самое по отношению к моей супруге. Та тает. Ещё бы! Не отнять, что Николай Второй был довольно красивый мужчина! А ещё он включает на всю катушку ухватки двадцатого века, плывёт моя кайзерин! Ещё как плывёт! Ладно. Моё дело немного успокоить Александру Фёдоровну, как её окрестили на Руси. Чувствуется напряжение в хрупкой, несмотря на рождённых ей детей талии, на которой лежит моя ладонь. Вот что её интригует — моё чудесное выздоровление! Весь мир был поражён, когда после случайного удара молнии его Величество Кайзер Германии Вильгельм II вдруг начал действовать парализованной рукой. Помню, это вызвало такой всплеск моды на лечение электрическим током… Именно благодаря ей мне так легко удалось пропихнуть в Рейхстаге закон о электрификации Рейха. Млин! Слова то какие жуткие! Рейх… А на деле всего-навсего — Отечество. Держава. Тоже гестапо — политическая полиция. У нас, помню, было ГПУ. А благодаря Адольфу Алоизычу да Генриху, не птицелову, Гиммлеру — до сих пор ужас и отвращение вызывает… А ведь дело не в словах, а в функциях. Тем же героином и от насморка лечили, и наркотик жуткий…
— Соболезную вашему горю, императрица… Я знаю, какого потерять близкого человека.
Та вскидывает недоумевающие глаза. Надеюсь, что она видит в них то уважение, которое я на самом деле испытываю к ней. Женщина интереснейшей судьбы, воспринявшая всем сердцем новую Родину, и немало сделавшая для неё…
— Вы… вы действительно так чувствуете, или это только вежливые слова?
— Мне искренне жаль.
— Но ваши войска, оккупировав Данию позволяли себе неслыханное!
— Я знаю. Но меня тогда ещё не было. И чем же я виноват, что вину нескольких отщепенцев вы переносите на целый народ? Когда я уеду, ваш сын, надеюсь, исправит ваше предвзятое мнение о кайзере…
К сожалению, танец кончается. Я, как галантный кавалер провожаю партнёршу обратно к столу. Немного отдохнув, та неожиданно пересаживается к Донне, завязывается оживлённый разговор. А мы с Николаем, чтобы не мешать дамам, отходим к борту покурить, и молча смотрим на тёмные невские воды, роняя в них пепел.
— Всё нормально?
— Да. Думаю, она не будет препятствовать тебе.
— В любом случае, это не удастся.
Опять немного молчим.
— Когда снова увидимся?
— Думаю, что скоро. Приглашаю тебя на Новый Год ко мне, в Германию. Покатаемся на автомобиле, Бенц обещал. Погуляем. Так что — жду с официальным визитом!
Мы оба неожиданно для окружающих громко смеёмся. Все на нас оглядываются, но нам — всё-равно!

Глава 11

Вилли уехал. Для кого он Кайзер Германского Рейха. Для меня — друг по несчастью. Или счастью, это как посмотреть! Ведь и стакан с водой кому то наполовину пуст, а кому-то полон. Дворец, мягко говоря, в шоке. С утра ко мне сплошная вереница посетителей. Тут и министры со товарищами, по нашему — заместителями, и военные всем Генеральным Штабом. И даже, страшно сказать, делегации Российской Академии Наук! Заварили мы кашу, вот и похлебаем теперь! Ничего, это поначалу страшно, а потом распробуют, так сказать, и сдвинется всё с мёртвой точки. Хорошо, что я всегда могу сослаться на него, а уж кайзер то меня поддержит! Вот и карту с полезными ископаемыми выдаю за плод данных его гестапо. Тьфу, пропасть то! Вот же измазали… В смысле, название. А ведь вдуматься — просто название. Уж приснопамятное звягинцевское «ГУКОСО при МОСО» не лучше звучит… А как бы не хуже. Нет, его дело. Смотришь, лет через пять будут произносить это слово с уважением. И «Вильгельмюгенд» его… по сути своей обыкновенные советские пионеры! Но опять же… Хорошо, что это только для нас двоих известно, ЧТО такое это было в реальности. Надеюсь, что и не узнают люди… Во всяком случае, мы так думаем. А ещё — одна голова, конечно, хорошо. Но две, а тем более на ТАКИХ должностях — лучше! Шанс то УНИКАЛЬНЫЙ! Повернуть колесо истории в другую сторону. Где тут у меня Циолковский? Подать сюда калужского учителя! И штабс-капитана Можайского вместе с его аэропланом…
…Уф… Хорошо было Петру Первому! Чуть что не так — либо батоги, либо просто — в морду! И сразу шевелится все начинают. А тут обленились… Ничего. Через неделю господам отчитываться о ходе выполнения. Тут мы им себя и покажем… И что у нас в Госдуме? Вот уж для меня словечко точно отвратное! Как вспомнишь НАШУ Думу… Где вся мразь отборнейшая собралась и честными прикидываются… Мол, народные избранники… Знаем мы, как голоса заранее распределяются. И знаем, Что на самом деле эта так называемая дерьмократия! Да будь она действительно властью народа, как с греческого переводится — разве могли бы наши депутаты спокойно получать миллионы зарплат и льгот, когда в стране люди с голоду умирают, нация вырождается? Когда каждый год по шесть с половиной миллионов русских в землю кладут? Вы видели, как здоровенные мужики плачут от бессилия? Когда всё делают, работают изо всех сил, а дети спать голодными ложатся?! Потому что хозяйчики их копеечную зарплату ещё по году, а то и более в банках крутят! Да и ту нерегулярно платят… А опухшие рожи на вокзалах и помойках видели? Вроде вот бомжи… Никчёмные, опустившиеся… ЗДЕСЬ я что-то такого не видел! Нищих — да, не спорю. Но пьяниц — нет. Сидят в трактирах да кабаках, выпивают, как тут говорят, степенно. Непременно закусывают. Любой здешний кабатчик к штофу обязательно что-нибудь да даст. Пусть пирожков вчерашних или яиц крутых, но даст. Сидит народ, музыку слушает из граммофона, или, кто побогаче, цыганские оркестры, да общается… Кстати, что там у меня граф Лев Алексеевич Толстой пишет? «Войну и Мир» сваял? Не забыть обязать ВСЕХ хозяев всех предприятий ЗАВЕСТИ при своих заводах и фабриках БИБЛИОТЕКИ! И список утвердить ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ литературы! Ой, мама моя… Время то за полночь далеко! Пора спать ложиться… Кличу своего дворецкого. Жрать то хочется! Тот молча удаляется и приносит то, что удалось раздобыть на дворцовой кухне. Ничего себе, удалось раздобыть… Ветчина розовая, тоненькими ломтиками нарезана, даже просвечивает! Масло… Ах, какое масло! Настоящее вологодское! Икра паюсная, булки — ароматные до невозможности! Никогда чревоугодником не был, а тут… Талант у поваров. А ещё — высокое искусство, прочно позабытое за годы Советской власти… Нет, вкуснотища необыкновенная!.. После положенной папиросы (взять на заметку — сигареты изобрести, а то от этих горло першит) укладываюсь в постель. То чудовище с балдахином поначалу выкинуть велел, а через день назад приказал. Причина самая прозаическая — клопы-сс! Валятся с потолка, спать не дают. Думал ли когда, что в ЗИМНЕМ сии существа мерзкие имеются! Нет, даже представить не мог!
Накрываюсь пуховым одеялом. Полностью натуральным. Но сон ко мне не идёт. Совсем. Тело, так сказать, озаботилось. Другим голодом. По женскому началу соскучилось. Съездить что ли к Матильде? Тьфу, пропасть! Вот лезет же всякая гадость в голову! Но что-то делать надо… так… У нас вроде завтра выходной? Гулянье народное? Прикинуться Гаруном-аль Рашидом? Чёрт… Усы выдадут… Впрочем, недельку потерпеть можно. А чего терпеть то? Вызову гримёра из театра Императорского, он мне за час такой прикид сварганит!..
… К обеду тихонько выбираемся через чёрный ход. На мне — мундир штабс- капитана артиллерии. Вроде и скромно, на деле то я полковник. И лошадка подо мной простая. Не арабский жеребец и не орловский рысак. Так. Полукровка с местных хозяйств. Стандартная офицерская лошадь. Позади меня следуют двое верховых конвойников в обычных солдатских мундирах с самыми что ни на есть рязанскими рожами. Скромная светлая бородка, пышные усы под друга Вилли. Всё строго по уставу. Не спеша едем по Невской перспективе. Проспект полон гуляющей публики самых разных сословий. Тут и купцы в богатых сюртуках, и выряженные в английские новомодные костюмы аристократы, и стайки гимназисток и институток в форменных платьях. Вроде и выходной, но девочки не прочь показать, что они не простые работницы, а «чистая публика». Интеллигенция, мать её… Поодаль от них двигаются гимназисты и студенты. Но стрельба глазами между молодыми людьми нешуточная! Будь она настоящей — трупов бы море было… Эх, молодёжь, золотое время! Пусть у вас нет мобильных телефонов, плееров, ДВД и видео. Зато есть многое другое, о чём вы даже не подозреваете… наивная вера в будущее, чистота и совесть, доброта и надёжность… Как это уничтожили в нашем времени, просто непостижимо. Все в погоне за никчёмной зелёной бумажкой. Для этого отброшены все моральные принципы, всё святое… Доллар, доллар, доллар! Икона на стене — доллар. Солнце в небе — доллар! Он и мать и отец, Его Мерзость — доллар! А у них этого нет. У них — почитай отца и мать, возлюби ближнего, честь — не пустое слово, а святое! Здесь если через год после знакомства поцелуются — то потом переживают, что до свадьбы позволили себе ТАКОЕ! Ох…
Гуляют парочки. Она — в роскошном воздушном платье с широченной шляпой с вуалью. На поводке — крошечная болонка. Или собачка сидит на руках у кавалера. Мельтешит кривыми ножками. Вот тоже никчёмное создание. Что удивляет — котов и кошек не видно. Вообще. И собак бездомных тоже. Дворники что ли гоняют? Я, кстати, обратил внимание — кошек в этом времени намного меньше, чем в моё. Даже удивительно!.. Навстречу время от времени катят лихачи на рессорных повозках. Как же они называются то? Пролетки? Фаэтоны? А, для меня тёмный лес. Ещё голову забивать? Не, обойдусь. Не царское это дело. Хотя там публика ещё та! Стройные талии, затянутые в корсеты из китового уса, покрой платья подчёркивает высокую грудь, и извините, зад. От этой моды ещё не избавились. Так… не сыграть ли тебе, твоё Величество в Шанель? Открыть, так сказать, дом моды? Нет, не стоит, пожалуй… А жаль. Невольно вспомнилась любимая женская одежда всех мужчин — мини юбка. А до неё ещё семьдесят с лишним лет! Я до этого не доживу! Аж взвыл про себя. Молодой, здоровый мужчина! Всё при нём! И один! Мрак! Нет, пробовал я, конечно, фрейлин затащить в постель, благо девочки безотказные, честно говоря… Но… Утром начинаются просьбы о подарках, о постах для мужей, знакомых, любовников… Быстро осточертело…
О! Работницы идут! Ну-ка, ну-ка… Мда… Хорошо хоть семечки свои в кульки бумажные плюют. И все как на подбор — румяные, плотные! Груди высоченные! Бёдра — такая десяток сразу родит, и не поморщится! Кремень бабы! Бабищи! Эти не то коня — слона на скаку остановят, в горящую избу войдут… Только вот кажется мне, что им проще эту избу за угол взять и в колодец сунуть, чтоб погасла. Такие вот, дамочки… А это кто там спешит, только ножки семенят? Тоненькая, как тростинка. Волосы из под шляпки выбились от спешки, светленькие, кудрявенькие… А хороша! Как раз в моём вкусе… ТОЙ эпохи! И ножки вроде длинные, и грудь имеется. Небольшая правда… Как раз по моей ладони… Знаком подзываю одного из конвойников, указываю на девушку в скромном платьице, которое выдаёт в ней разночинца.
— Узнать всё. Только тайно.
— Слушаюсь Ва… Простите покорно, господин штабс-капитан!
Он лихо подмигивает и опять отстаёт. Я же, красиво избоченясь в седле заставляю лошадь перейти на хитрый аллюр, когда у неё шаг по две ноги. Смотрится со стороны обалденно, только вот забыл, как это называется. Зато почему то породу вспомнил, нарраганзет, вот! Ощущаю любопытный взгляд, брошенный мне в спину просто физически. Тьфу, пропасть! Распушил перья, понимаешь… Словно павлин перед курицей…
Проезжаю вперёд и тут же забываю обо всём. Вот оно — Ходынское поле… 18 мая прошлого года здесь должны были состояться торжества по случаю моей коронации. Кусок колбасы, синяя глиняная кружка с надписью: «На день свю коронования», немного конфет… Полмиллиона собравшихся, полторы тысячи задавленных насмерть, почти двадцать тысяч искалеченных и прозвище «Кровавый»… Это в ТОЙ реальности. Здесь — всё не так. Москвичей и петербуржцев известили сразу, что раздачи НЕ БУДЕТ. А специально назначенные люди проедут по ВСЕМ ДОМАМ и вручат подарки проживающим, по спискам. Заодно и перепись произведут. Простой и удачный ход, пусть и немного хлопотный, зато — НИ ОДНОЙ жертвы, ни одного пострадавшего. Красота! И зловещей клички удалось избежать. Не поставят теперь на кладбище мрачный монумент в честь жуткой драмы… Зато и прозвище совсем другое — Николай Железнодорожник! Это меня так после тех проверок подрядчиков-аферистов окрестили… Улыбаюсь приятным воспоминаниям, ТАКОЕ дело провернули! А главное — для СТРАНЫ нужное…
…Вечером пью кофе в своём кабинете, одновременно читая доклады и прошения. Так, тут у нас всё в норме: Сормовичи за два дня делают паровоз, за день — двенадцать товарных вагонов, за две недели — речную баржу. Особенно, если учесть, что показатели реальные и для моего времени, но только достигли их на ПЯТЬ лет раньше. Артамоновы, получив кредит от царствующего дома, такие заводы отгрохали! Да и честные люди вроде… Словом, пользу державе приносят, будучи на своём месте. Савва Морозов ветку на Мурман тянет. Романов-на Мурмане уже строится. Опять же, на пятнадцать с лишним лет раньше срока. Да и партии охотников Печенгу и Никель возводят потихоньку. В Санкт-Петербург прибыла эскадра немецких крейсеров для передачи русскому флоту. Пойдут кораблики на Север. А командиром у них будет сам господин Макаров! Вот кто для России не меньше важен, чем я сам. Уважаю! Его «Ермак» уже закладывается. Да не один, а сразу четыре. Серию, словом. Крупп уже и сталь поставил для корпуса. А это что? Ага, понятно… испытания танка Менделеева-Блинова проведены у с п е ш но. Что сие значит? А то, что на вооружение русской армии поступает впервые в мире(если союзную Германию не считать) основной танк типа французского «Рено — 17». Конечно, от того самоходного форта отказываться не будем, ещё пригодится на том же Дальнем Востоке. Но главное, как в будущем скажет товарищ Будённый — это манёвр и скорость! А данная машина для нас в принципе подходит. Скоростная и вёрткая. И простая, словно паровоз. Спасибо опять же Вилли — поставил мне для него хорошие моторы! Впрочем, и я свои обещания выполняю от и до: и сталь идёт, и лён, и хлопок, и многое другое в Рейх непрерывным потоком… Отставляю в сторону с сожалением чашку с остывшим кофе и звоню в колокольчик — в дверь просовывается голова адъютанта:
— Слушаю, Ваше Величество?
— Васильчиков вернулся?
— Так точно-с… В приёмной дожидаются.
— Позвать!
— Слушаюсь-ссс…
…Млин, что за мода это «с» в конце слов лобавлять? Маразм! Французы занесли! Вместе с кинематографом… Впрочем, кино штука нужная и полезная. Мы, то есть, я и Вилли, развиваем его усиленными темпами. Благо ЗНАЕМ, что это за мощное оружие. Что он, что я, строим возле своих столиц огромные кинофабрики, развиваем сеть кинотеатров, а так же и передвижек. Идут съёмки кучи разных картин, что по стилю, что по жанру, сам молодой Маяковский декорации к «Штурму Измаила» рисует, Ханжонков, после того, как я ему идею комбинированных съёмок изложил, опробовав их, такими идеями загорелся, что даже страшновато становится. А я ему ещё так, между прочим, несколько идей подкинул, вроде «Терминатора» или «Чужих»… Интересно, что у него получится? ГЫ!..
Дверь открывается, и в кабинете появляется бравый корнет Васильчиков. Из простых, между прочим, не из князей. Сам его нашёл, сам и выдвинул. Толковый парень, кстати. Подходит к столу, отдаёт честь. Ну, это для проформы. Ждём главное, и он меня не обманывает…
— Так что, Ваше Величество, особа сия сирота круглая. Из дворян обедневших. Батюшка её прошлой зимой скончался. Работает на станции телефонной, барышней…
Мои глаза лезут на лоб, потом вспоминаю — «Алло, Барышня, дайте мне три-семнадцать»… надо бы корнета отправить подучиться. Голова светлая, а знаний маловато…
— Живёт скромно, снимает комнатку в доходном доме на Васильевском…
…Молодого человека не имеет. Жильё содержит чисто и опрятно, жалоб от дворника и квартального на неё нет. В неблагонадёжности по спискам КГБ не проходит… Да, чуть не забыл — держит дома домашнюю живность, канарейка у неё. Слегка музицирует на пианино, много читает. Правда, в основном романы издателя Маркса и Сытина. Любит сладкое, но…
Он умолкает. Я прекрасно понимаю, почему… На семнадцать рублей в месяц не больно то разгонишься, пусть и можно пообедать на десять копеек так, что потом пуговицы будут на брюках лопаться, но…
— Благодарю за службу, поручик!
— Рад стараться, Ваше Величество!
— Однако, самого главного о мне и не сказал — зовут сию особу как?
— Простите, Ваше Величество, запамятовал… Ольга Васильева Петрова.
Он густо краснеет. Так облажаться! Но я добродушно улыбаюсь и милостливо киваю головой.
— Ладно, с кем не бывает. Идите, поручик. А завтра с утра — ко мне.
— Слушаюсь, Ваше Величество!..

Глава 12

— Дорогой, это было незабываемо!
Моя Донна мягко приобняла мои плечи и коснулась губами щеки. Приятно, чёрт побери, доставить супруге удовольствие! Тем более, что это не составляет особых трудов и затрат и приносит мне такое же удовлетворение, как и жене… И нечего всякие пошлости думать! Разговор идёт об автомобиле! Нравятся моей венценосной половине поездки на машине, вот! Так же, как и мне! Ждать от Бенца и Даймлера мало-мальски приличный(по моим меркам, естественно) автомобиль пришлось долго, почти два года. Но зато и получил довольно неплохую тачку. Конечно, первые образцы появились уже достаточно времени назад, но вот такой, на котором и кайзеру прокатиться не стыдно — только сейчас. Шесть цилиндров неимоверного объёма восемь литров, со сдвоенными свечами зажигания, карбюратор распылительного типа, аппетит в двадцать пять литров горючки на сто км. К этому можно прибавить неимоверно тугое конусное сцепление из настоящей кожи со сталью — догадываетесь, на какой пробег оно рассчитано, коробка передач без малейших признаков синхронизаторов, впрочем — глушитель имеется. И то вещь. Зато внутри — полированный никель и кожа, огроменная баранка из розового дерева, стёганные диваны с конским волосом, натуральные колясочные рессоры. И венчает всё это чудо скорость — почти шестьдесят километров в час. Скажете, мало? Усилителя руля здесь нет, устойчивость — практически на нуле, так что ездить на нём надо уметь. И потом, ворочать рычагами, перегнувшись через борт кузова тоже не очень удобно. Да ещё постоянная регулировка зажигания манеткой на руле. Магнето… Молчу. Наверное, уже утомил техническими подробностями. Но наслаждение я испытываю просто невероятное! И опять моя дорогая Донна меня удивила: я уже упоминал, как лихо она организовала медицину в Рейхе. А тут ещё и заядлой автомобилисткой оказалась… Намедни попросила и меня научить управлять этим вагеном. Но тут я упёрся. Не потому, что жалко. А потому, что это ей пока просто не по силам… Физическим. У меня то, тренированного бугая все мышцы болят после поездок, а уж женщине — не справится просто. Она вначале надулась, но тогда я молча привёл её в гараж и попросил выжать сцепление. После пятой безуспешной попытки успокоилась. И попросила лично Готлиба Даймлера изготовить ей дамский автомобиль. Полегче и помягче. Тот удивился, но сказал только то, что говорят все немцы — «Яволь!». Делает теперь. Чует моё сердце, что мы ещё чемпионат Императорской, тьфу, Кайзерской семьи устроим. В Сан-Суси. Там аллеи широкие, погоняться можно… Но я отвлёкся. После моего русского вояжа, когда мы с Николя выяснили, наконец, кто есть кто, с меня свалилась половина неимоверной ответственности. Её, ответственность, на меня никто не взваливал, собственно говоря, я сам избрал свою судьбу. Слишком много крови ждёт мир в будущем, и избежать её — задача номер один. Я всегда считал, что мы зря ВОЕВАЛИ с немцами. Надо было не оружием бряцать, а деньгами. Всё боялись, хитрили, допустили к власти непонятно кого, вот и результат! Да тот же людоед Гитлер первым что сделал, когда стал канцлером, РАТИФИЦИРОВАЛ советско-германский договор о Дружбе и сотрудничестве, парафированный, то есть, обозначенный инициалами подписывающих, ещё самим Ратенау… То есть, Адик до последнего верил русским, и старался сделать всё, чтобы привязать мою страну к себе. Мирным путём. Пока ему Канарис и K° не стали горбатого лепить, да ещё Валлах-Литвинов керосина подливал всячески. Вот и разуверился фюрер. И начал воевать… И почему Виссарионович с ним лично не встретился? Непонятно… Многое ещё скрыто от наших мозгов… Ладно. Теперь, надеюсь, мы этого не допустим. За полгода после визита мы уже столько сделали, что даже уже возникшие связи разорвать, при всём желании, практически невозможно! Правда, остались ещё проблемы, но это сущие мелочи по сравнению с тем, что уже проделано… Народ доволен. Сыт, развлечён. Банкиры без рода и племени — изгнаны. Оказывается государственная поддержка производителям и торговцам. Зондируется строительство магистрали Багдад — Москва — Санкт-Петербург — Варшава — Берлин. Николай усиленными темпами возводит свой БАМ. На Урале приступили к строительству огромной промышленной зоны замкнутого цикла. Заправляют строительством двое — от нас — Крупп. От русских — Морозов. Симменс усиленными темпами возводит в Малороссии новейший завод по производству электрических приборов. Из Донбасса на наши предприятия бесперебойно поступает уголь и руда. Мои инженеры строят Романов-на — Мурмане. Договорились о передаче в совместное пользование Владивостока. Так сказать, Свободная Экономическая Зона. Оригинально? Ничуть. Беспокоят нас янкесы. После парагвайской резни они совсем обнаглели, и творят всё, что хотят на континенте. Чего только один геноцид индейцев стоит… Впрочем, начинаем их потихоньку прижимать. Вчера вернулся наш представитель из Испании. Там, мягко говоря — нищета. Денег нет. Народ голодает. А ведь когда то великая держава была. Как и Португалия. А к чему скатились? Словом, королева — регентша согласилась на наше предложение о продаже колоний. Куба, Филиппины, владений у них, как ни странно, ещё хватает… Завтра в Гавану выходит Фохзее Флоте. И караван с двумя корпусами пехоты на борту. Хватит возиться с этими повстанцами, которых американцы спонсируют. Военно-полевой суд, и точка. С янки дан приказ не церемониться, и экстрадировать всех к чёртовой бабушке максимум в неделю. А лучше — за двадцать четыре часа как нелегальных эмигрантов, незаконно проникших на территорию Великого Рейха. Сопротивляющихся — казнить на месте. Все ноты и протесты засунуть в задницу вручающим. ХВАТИТ! Мы им покажем, кто в мире хозяин!.. У нас с Россией самый мощный в мире флот! Пусть вроде скромный, но зато ПОДВОДНЫЙ! И плюс к этому — авиация. Пока — дирижабли, но и их хватит, чтобы устроить Нью-Йорку небольшую, этак тонн на тысячу зараз, бомбардировочку… Причём не вшивым динамитом, а натуральным тринитротолулом господина Менделеева… А он, кстати, уже вплотную к пластиту подбирается… И спасибо профессору Жуковскому и его студентам. Если бы не их неоценимая помощь, то граф Цеппелин вряд ли смог так быстро построить очень удачные модели своих колоссов…
Всё-таки хорошо быть Императором. Приказано — делают. И глупых вопросов не задают. Никаких согласований, всяких проверяющих комиссий, утверждающих инстанций. Долой бюрократию! Чем меньше чиновников — тем спокойней и сытней живёт народ. Это аксиома! Причём проверенная жизнью. Вспоминается мой родной советский колхоз. Когда то в нём было пятнадцать судов и восемьсот человек работало на берегу. Зато в конторе сидело всего четыре человека! Включая председателя! И все были довольны, зарплата вовремя, всякие там мероприятия… А потом контора стала двести человек. Родственники, знакомые, зятья, жёны… И в результате судов осталось двое, а на берегу — пятьсот человек. И то лишь потому, что до ближайшего места, где была работа — сто вёрст! Не наездишься! Так и лопнул колхоз. С треском. Разбежался народ, кто куда смог, и умерла деревня… Так и с Россией. Как стали чиновники плодиться и размножаться — так и сразу всё хуже и хуже стало. И инфляция стала расти, и политика, мягко скажем, непонятная. Вроде и страна называется Россия, но попробуй себя русским назвать — сразу тебя фашистом обзовут и в национализме обвинят! Вроде и деньги в державе есть, фондом Стабилизационным называются. Неимоверное их количество там засолено… Но вот загвоздка — лежат те деньги мёртвым грузом в иностранных банках. Работают на чужих дядей. Те на эти средства и войны организовывают, и народ российский, не россиянский, травят, уничтожают, морально гробят. А ведь могли бы хотя бы на них и дороги построить, и медицину нормальную организовать, и инфляцию остановить, да и хотя бы производство обновить по последнему слову науки и техники… А то стыдно сказать — станки на заводах двадцатипятилетней давности! Уж изношены до предела, сыпятся от ржавчины! Токаря в государстве молодого не найти! Из-за кордона вызываем! Сварщика! Слесаря! Нет таких! И не «престижно», видите ли… Вот менеджер там, или юрист… А на хрена, извиняюсь, он нужен?! В россиянском то государстве! Если ВСЕ знают, ЧТО ОНИ на самом деле? В смысле — менеджеры с юристами? У меня одна знакомая с умственной задержкой развития… Зато — ДИПЛОМИРОВАННЫЙ юрист! Маразм! Но вот по числу чиновников — впереди планеты всей! Одно слово — чем больше этих дармоедов — тем хуже людям и государству…
Хватит! Замучали уж воспоминания… Отставляю с сожалением остывший кофе. А вот и адъютант! С докладом от Людендорфа! Не зря, ой, не зря ест свой хлеб с маслом мой начальник гестапо! Вот и первые сведения с Кубы и бывших испанских колоний! Я открываю папку и погружаюсь в чтение, и словно наяву вижу всё, как происходило в Гаване…
…Дымя трубами, в гавань, мимо древних камней старинной крепости, втягивались серые корпуса кораблей флота. Скользили по волнам стремительные силуэты эсминцев, величаво проходили туши громадных(по сравнению с ними) броненосцев. Транспорты под защитой башенных калибров лихо ошвартовались у пирсов и по сброшенным сходням торопливо сбегали германские и русские солдаты. В новенькой форме цвета хаки, с гранёными штыками за спиной, а кое-кто и с непонятного вида тупорылыми агрегатами с диском внизу. Короткие отрывистые команды, чёткие коробки строя рот, батальонов, полков… Скучающая публика шарахнулась, когда над гаванью зависли вдруг две огромные сигары дирижаблей, невиданных доселе в Новом Свете… Стемнело, но жизнь в Гаване не замерла, как обычно, наоборот, всё только начиналось…
— Сеньор Хорхе Мария Луиза Антонио Паоло де Санта-Винченца?
— Полковник де Санта-Винченца к ваши услугам, господа! Что это значит?! Нападение? Война?
— Ну что вы, сеньор… Вот, ознакомьтесь.
Перед комендантом крепости лежал заверенный по всем правилам Королевского Двора Мадрида документ, подтверждающий ПРОДАЖУ ВСЕХ колоний Испании в Новом Свете. С подписями, печатями, гербовыми знаками… Пожилой идальго ещё раз пробежал глазами текст и вздохнул.
— Что же, господа… Принимайте власть. Куба — ваша.
— Не только, сеньор полковник. Не только Куба…
…Из волн бухты отплёвываясь солёной водой появилась мокрая голова в непонятном приспособлении. С рядом стоящей шлюпки раздался голос:
— Нашёл?
— Да. Всё готово.
Боевого пловца подхватили под руки и втащили на борт яла. Послышалась команда, и затрещали вёсла, на которые налегли дюжие моряки. Лодка стрелой помчалась к виднеющемуся неподалёку миноносцу. Телеграфный кабель, связывающий американское посольство и континент был п е р е р е з а н. Посольство больше не могло связаться с Вашингтоном и сообщить о захвате русско-германской эскадрой острова. А все суда, пытающиеся отчалить от берегов Кубы задерживались эскадрой из пятидесяти вымпелов… Остров был полностью отрезан от внешнего мира…
Ночь прошла относительно спокойно. Зато утром в бухту Гаваны явился незваный гость… Командир эскадры адмирал Рожественский спокойно смотрел в бинокль на древнюю развалину, втягивающуюся на рейд.
— Голубчик, Пётр Андреевич…
Обратился он к флаг-офицеру.
— Передай орлам, пусть отсемафорят янки следующее: если ваш корабль сегодня ночью взорвётся — то СПАСШИХСЯ с него не будет, ГАРАНТИРУЮ! И подпишись — Рожественский.
— Так точно, Ваше Превосходительство. И ещё, Пётр Андреевич — пригласи их капитана, а потом — пусть гестаповцы ДЕЙСТВУЮТ…
Коммодор Пирс Броснан был удивлён и возмущён — какие — то там боши и русские азиаты посмели ВЫСАДИТЬСЯ на Кубе! Да ещё смеют давать ему, АМЕРИКАНСКОМУ офицеру военно-морского флота, стопроцентному янки англо-саксонского происхождения, издевательские указания! Ничего, сегодня ночью решится ВСЁ…
— Хай, Джон, что там вывесили эти недоразвитые?
— Господин коммодор, русские сигналят: если ваш корабль взорвётся сегодня ночью гарантируем отсутствие спасшихся…
— ЧТО?!
Откуда они узнали? Ведь лично президент Мак-Кинли вручил ему пакет с абсолютно секретным приказом! В глубокой тайне, посреди ночи с подошедшего пакетбота на борт погрузили адскую машину и он сам, лично, не доверяя никому, подключил все провода и выставил время подрыва на сегодняшнюю ночь, на три часа пятнадцать минут! В это время от борта русского флагмана отвалил адмиральский катер. Застучал незнакомо мотор, и судёнышко довольно резво направилось к старому крейсеру под американским флагом, провожающие вперились в кораблик сотнями глаз… Штабс-капитан КГБ Иван Лискович спокойно смотрел на внезапно вспыхнувшую суматоху на борту американского судна… Указания ему давал в Петербурге САМ лично Его Императорское Величество. И по поводу действий эскадры, и конкретно — по «Мэну». Катер сбавил ход и плавно притёрся к борту развалюхи. Но никто даже не подумал спустить трап или сбросить конец для швартовки. Иван поднял голову и поднёс ко рту жестяной рупор:
— Требую капитана!
Ответом был свист и улюлюканье с борта крейсера. Лискович спокойно поправил форменную фуражку, затем тщательно выговаривая каждое слово, продолжил:
— Ваше судно является нарушителем русских территориальных вод. Я требую объяснений по поводу вашего нахождения в порту русского порта Гаваны. В случае отсутствия таковых, либо если ваши объяснения покажутся мне неубедительными, ваш корабль будет УНИЧТОЖЕН вместе со всем экипажем, как пиратское судно.
Резко, как то оборванно наступила тишина, прерываемая лишь лёгким плеском пронзительно лазурных волн залива о борт катера и «Мэна», и негромким стуком сормовского дизеля.
— У вас пятнадцать минут. Время пошло.
Затем штабс-капитан убрал рупор от губ и обратился к капитану катера.
— Отваливайте, господин лейтенант. И дайте белую ракету.
Молодой лейтенант в белоснежной парадной форме молча отдал честь, затем послышались короткие чёткие команды. Хлопнула ракетница, вознёсся в небеса ослепительно белый огонь сигнальной ракеты. Дизель добавил оборотов и катер легко взял с места, пеня винтами поверхность бухты…
— Капитан, русские требуют объяснений!
Побледневший помощник небольшим торнадо взлетел на мостик, почему то судорожно теребя в руке карманную луковицу часов.
— Пошлите их к дьяволу!
— Мистер капитан! У нас всего восемь минут на объяснения!
— И что?
— Иначе они откроют огонь!
— Эти варвары не посмеют! Они берут нас на испуг.
— Как хотите, мистер Броснан, но я настаиваю на ответе! Шесть минут! Мистер капитан — посмотрите туда!
Помощник указал рукой в иллюминатор за спиной капитана, но тот не пошевелился.
— Я вам говорю, господин первый помощник: азиаты НЕ ПОСМЕЮТ атаковать судно флота Американских Штатов! Держите себя в руках!
— Господин капитан!!!
Пирс Броснан не мог видеть затылком, поэтому он никогда не узнал того, что предстало перед глазами его помощника-паникёра, как ему казалось. А между тем громада русского броненосца внезапно пошевелила чудовищными пятнадцатидюймовыми жерлами огромных орудий носовой башни, нащупывая в прицел крошечный американский фрегат, а потом БАХНУЛО…
Прозрачный столб воды взметнулся к верху, подсвеченный изнутри кроваво-красным пламенем разрыва. На месте старого судна(которого не жалко потерять, если всё пройдёт как задумано) кружились по разбуженной воде обломки, мусор. Какая-то грязная пена… Спасшихся, как и предупреждали надменных янки, не было…

Глава 13

Спрашивается, зачем нам Куба? Поясню — ни к чему! Абсолютно! Сахара у нас, в России, после того, как сахарозаводчиков из безродного племени за саботаж перевешали на Сенатской площади публично, хоть обпейся! А что ещё там есть такое интересное, чтобы с САСШ на конфликт идти? А положение. Географическое. В самом подбрющье у дяди Сэма. Нет, конечно, мы и русские Гавайи вернули, и много чего ещё, спасибо «кузену» Вилли, помог. Словом, чёрно-жёлто-белый триколор реет практически везде, в любой точке земного шара. Нет, Куба нам нужна именно из-за её местоположения. Очень уж оно удобное. И как база для флота, и для прочих дел. К примеру, повстанцам Сапаты помощь оказать против Северо-американских войск оружием и деньгами. Подкинуть валюты сепаратистам из Техаса, да ещё чуток южным штатам, чтобы Конфедерацию не забывали. Удобно и подводными лодками всяких агитаторов заслать, чтобы в ещё неприсоединившихся штатах всякие демонстрации организовывали и движения за отделение от Америки. А в тех, где САСШ крепко на ногах стоит — забастовки, стачки, и просто диверсии. Это очень хорошо, что в Америке безродного племени хватает. Причём, самого оголтелого, которые за доллар родную маму продадут! Самые верные и надёжные(пока денежки капают) это бундовцы. И поезд под откос пустят, и в президента выстрелят, и завод пороховой или динамитный взорвут. И на рабочих им плевать! Главное — ДЕНЬГИ! Как нашим демократам. Так что Штаты Северо-Американские ходуном ходят, беспорядки — ежедневно! И сведения из Госдепа ко мне на царский стол ежедневно кладутся раньше, чем их президенту. Это хорошо, что есть такое изобретение, как телеграф… Правда вот проблемы у меня в Державе начинаются. Намедни вот покушение устроили, бомбу бросили… И удачно бросили. Карета царская — в щепки, лошади — в холодец. Охраны побили — да почти все полегли. Только зря. Я уже давно опыт перенял, люди у меня свои стоят, спасибо дядюшке Николаю Николаичу! Вот ЧЕЛОВЕК! Вот кому бы по большому счёту вместо того Николашки государем быть! С ним бы мы Державу не потеряли! Но… Я к нему долго присматривался. Вроде умный показался, в отличие от моих дядьёв. С теми то я просто поступил — напоил водкой с героином, благо на халяву дядюшки выпить не дураки оказались. А героин, как средство от насморка, в любой аптеке за три копейки купит можно. А когда вырубились царственные особы, организовал им фотосессию… В лучших традициях порнофильмов будущего. Особенно тех, которые наши эстрадные исполнители смотреть любят. И участвовать. Когда дядья прочухались, карточки им показал. А потом сказал, что случись со мною что — в иностранной прессе негативы окажутся. И если будут мне палки в колёса вставлять. Словом, самое трудное было фотоаппарат достать и карточки проявить. Чуть ли не сам проявитель-закрепитель мешал. Спасибо детскому увлечению фотографией. Научился. А уж состав фиксажа моя память сам подсказала, благо он тогда на каждой пачке печатался. Надо же, сколько лет прошло, а вспомнил… Забавно было за дядюшками наблюдать, как они обтекли, увидев картинки. Совсем поблёкли и зачахли. Ещё бы — увидь ЭТО царь-батюшка Александр, ТАКОЕ будет… Ну, а если наружу выплывет, сам в гроб ложись и закапывайся. Надёжнее будет. Так вот… Но отвлёкся я чего-то. Короче, бомбисты эти долбанные удачное покушение сделали. За одним крохотным исключением. Меня в карете не было. Там двойник сидел. Самый настоящий. Его то и убили. Я в это время на подаренном мне авто вместе с двумя конвойниками в Институт путей сообщения ехал. К Дмитрию Ивановичу Менделееву, который там преподавал. Естественно, химию. Обещал мне наш гений результаты нитрования толуола продемонстрировать, о котором я в прошлый раз заикнулся. Словом, приехал, а у старика и челюсть отвисла — уже ушлые газетчики на всех углах орут, что царя убили. Не выйдет! Я всю свою жандармерию в лице новоиспечённого КГБ поднял, да ещё ребята из Гехаймстаатполицай примчались. Ну и раскопали… Как и следовало ожидать, ниточка за кордон потянулась. За Канал. Ла-Манш. Как говорит английская поговорка — у Британии нет друзей, только выгода. Посчитал Эдуард, что ВЫГОДНО русского царя УБРАТЬ. А то Царь уж больно круто взялся за Россию, чуть ли второй Пётр Первый. Только тот для начала страну кровью залил, а этот — всех иудеев по закону Екатерины Первой из страны выселил. Причём поставил их в ТАКИЕ условия, что те за счастье посчитали убраться живыми… А поскольку в Британии места своим евреям было мало, а в Европу почему то их тоже не пустили, осталась одна дорога безродным — за океан… И в Штатах тоже люди не больно то рады им были, и суд Линча только ПРИВЕТСТВОВАЛИ… Куда бедному еврею податься? Везде ведь в Европе МЕСТА заняты! В Германию — под дулом пушки не пускают. Из России — бегут. Во Франции — своих хватает. В Англию — так там и так их столько… Словом, некуда. Если только опять в Израиль… Где он у нас по книгам был? В Палестине? Так там арабы люди простые — режут. Да и жарко, мухи, воды мало, и облапошить некого… Не украдёшь, потому что сразу либо руки, либо голову режут, не обсчитаешь, поскольку за обман по закону мусульманскому наравне с неверными жёнами камнями забьют. А честно жить как то разучились… Нет, единицы, конечно, в России остались. Но те почему агитаторов и вербовщиков сионистских сами охранке сдают, да ещё и лупят нещадно, за царя-батюшку грудью стоят! Даже странно как то… уважаемые люди Николая проклинают, а эти, безродные, чуть ли не гои сами, так готовы того на руках носить. Нет, с Россией ЧТО-ТО надо срочно делать… А поскольку мы, британцы, истинные джентльмены, и ДЕЛАТЬ что-либо своими руками нам зазорно, надо найти ИСПОЛНИТЕЛЯ воли Британской Империи. Что там у нас на дальнем Востоке? Китай? Мда… Кажется мы перестарались… Развалили его раньше, чем они с русскими схлестнулись… О! Япония! А послать туда нашего лучшего шпиёна-диверсанта Лоуренса Аравийского! Моё Величество Эдуард седьмой приказывает!..
Признаюсь честно, к Империи Восходящего Солнца у меня лично отношение было двоякое. Первое, и естественное желание — это реванш за будущий Порт-Артур и Цусиму им устроить. Но это так, поверхностно. Они ведь, собственно говоря почему на Россию замахнулись? Да потому что им британцы приказали. И ещё потому, что наши больно неосторожно в Корею влезли. И естественно, наломали дров. Обиделись островитяне, короче. Тем более, что Британская империя средств не пожалела, и пушки им поставляла, и винтовки, и корабли чуть ли не дарила, лишь бы русскую экспансию сдержать. А ведь сейчас самое время повернуть историю так, чтобы британцы гордые НАВСЕГДА закаялись в Азию лезть! Что у нас в Японии? Эпоха Мейдзи вроде? Молча набираю номер прямого провода с Берлином.
— Алло, Вилли? Ты тут памятью хвастался. Дай консультацию — что сейчас у японцев делается?
Выслушиваю рассказ внимательно, а сам вспоминаю старый фильм про караю-кисэн. Жутковатый, честно говоря. Не в смысле самого кино, а в смысле того, что тогда в Японии творилось… Короче — безработица, народа — тьма! Жрать — нечего, Бегут с островов, куда только можно. Промышленность — мизерная, поскольку сырья практически нет. Так что не от очень хорошей жизни самураи воевать стали… Ночью прикидываю разные кандидатуры. На кого же опереться? Стоп! А это — ИДЕЯ!!!
… Утром звоню в министерство двора и приказываю доставить мне молодого Ульянова. Да-да! Того самого! А заодно господина Рябушинского пригласить. Изобретателя безоткатного орудия. Который через свою дружбу с евреями практически всего лишился. По новому законодательству. Да и СВОИ купцы и промышленники ему это припомнили…Так что влип он по самое некуда…
…Через неделю мы сидим на веранде Царскосельского дворца и пьём чай. Из самовара. С вареньем. Слабость у меня — настоящее клубничное варенье. Да ещё из натуральных ягод, без пестицидов и гербицидов! Вкуснятина! Оба приглашённых смотрят на меня насторожённо. Особенно, Ульянов-младший. Ещё бы — брат царя грохнул, тут новое покушение, только чудо узурпатора и тирана спасло, и вот его пред светлейшие очи ставят. Рябушинский, тот практически по миру пущен, недоумевает, зачем понадобился. Ладно. Не будем больше томить…
— Вы пейте, пейте, господа. Не стесняйтесь. Если желаете — курите. Впрочем, насколько я знаю, господин Ульянов вроде не курит? А вы, Пётр Ильич? Тоже? Тогда, с вашего соизволения, я сам…
Пыхаю несколько раз папироской.
— Итак, господа, приступим к делу. Как вы понимаете, вызвал я вас сюда не случайно. Далеко не случайно.
Рябушинский молчит, а Владимир Ильич не удерживается и брякает.
— Прекрасно понимаем, Ваше Императорское Величество.
Хотя я вижу, что ему мой титул глотку дерёт. Продолжаю:
— Вы, господин Ульянов, у нас будущий адвокат. Вы, господин Рябушинский — опытнейший промышленник. Но! У господина Ульянова брат печально известен после некоторых событий. Следовательно, к нему постоянно будут относиться настороженно, и нормальную успешную карьеру ему не сделать. Вы же, господин Рябушинский, поставили, как говориться, не на ту лошадь, и в свете произошедших в Империи изменений на удачное продолжение своего дела рассчитывать уже не можете. Тем более, насколько мне известно, в Империи вам попросту объявили БОЙКОТ. Так?
Оба собеседника молча кивают. Выдыхаю облачко ароматного дыма в сторону, чтобы не обидеть собеседников, и жму дальше.
— Итак, господа, у меня к вам предложение. Если вы его примете, а тем более — УДАЧНО выполните — вам обеспечены и ДЕЛО, и Карьера, и Чины, и высочайшее покровительство.
— Уж не в охранку ли вы нас вербуете?!
Невольно смеюсь.
— Ну что вы, господа… Чтобы сам Государь император вербовал? Не смешите. Хотя… Получается, что я вас действительно вербую. Только не охранку. Берите выше — на ГОСУДАРСТВЕННУЮ службу. Ибо ничего выше для настоящего гражданина, чем служить Отечеству верой и правдой — НЕТ! Так вот, господа… В России, как понимаете, вам ничего хорошего не видать. А вот за её пределами… Перейду к сути вопроса. Сейчас уникальнейший момент, чтобы расширить влияние Российской Империи на Восток.
Ульянов не выдерживает:
— Несчастный Китай! Я — против порабощения!
— Господин Ульянов, речь о Китае не идёт. Вообще.
— Корея?
Это Рябушинский.
— Нет. Не угадали, господа. Япония.
— ЧТО?!
У обоих квадратные глаза, образно говоря.
— Вы, господин Ульянов — АДВОКАТ. Вы, господин Рябушинский — ПРОМЫШЛЕННИК. Но вас двоих, естественно, мало…
Делаю знак, и охранник подаёт мне две тоненькие папочки с справкой аналитического отдела КГБ.
— Ознакомьтесь, господа. Я пока выпью ещё чашечку. Уж больно варенье вкусное…
Однако чтение затягивается не на одну, а на три чашки. Наконец откладывают, ага! Глазки заблестели.
— Итак, господа, я предлагаю вам стать нашими АГЕНТАМИ влияния в Стране Восходящего Солнца. Вышибить оттуда чопорных британцев, крепко привязать к Российской Империи экономическими и политическими узами Японскую империю. Вы, господин Рябушинский, получаете полный карт-бланш и все привилегии на ведение дел в Японии. Вы, господин Ульянов — становитесь политическим советником господина Рябушинского. Надеюсь, и сопайщиком тоже. Средствами, помощниками, а самое главное — СЫРЬЁМ, Империя вас обеспечит. Пятьдесят процентов России, пятьдесят процентов вам. Идёт?
Оба молча смотрят друг на друга, потом вдруг практически синхронно кивают головами в знак согласия. Открываются рты, но я делаю запрещающий жест и они умолкают, не успев начав разговор.
— Я понимаю, что вопросов — море. Но вот вам первое задание. Господин Рябушинский, вам надлежит определиться с тем производством, которое вы собираетесь организовать. Полный отчёт о необходимом сырье, станках, оборудовании, специалистах. Вы, господин Ульянов, подумайте над тем, кого бы вы могли привлечь к этому делу, с учётом того, что ваши руки должны дотянуться до самого Императора. Поищите помощников, специалистов. Срок — месяц. Через месяц у меня на столе должны лежать ваши отчёты и проекты. Обещаю ЛИЧНО рассмотреть их в недельный срок. После внесения правок специалистами — вы будете отправлены в Японию. И всё в ваших руках, господа. Но обещаю, что если в ближайшие десять лет Японская Империя развяжет с нами войну — вам обоим не сносить головы. Это я могу вам ГАРАНТИРОВАТЬ. На такие дела у меня есть Комитет Государственной Безопасности…
Ишь как сбледнули чего то с лица… Ну, зато десять раз подумают, прежде чем писать. И будут стараться. Пряник им вкусный показали, да и кнут тоже, в любом случае, мало не покажется. Да и мне как то спокойнее, если этот архирррреволюционер подальше от Империи окажется. Надеюсь, что собственный бизнес ему покажется заманчивее, чем риск попасть на каторгу…

Глава 14

Что-то Коля интересное замутил. Сообщил мне, что отправил целую миссию на Восток. Причём, не в Китай, не в Корею, а в Японскую Империю. Ещё перед этим по телефону спрашивал, что там сейчас делается… Неужто… А ведь точно! Молодец, парень! Зачем воевать с японцами, когда их можно к себе привязать? Сразу убивает одним махом не то что двух — трёх зайцев! Хотя чего это я? Конечно, британцев он из Азии с помощью самураев выдавит. Однозначно. Далее, господин Ульянов-Ленин удалён из пределов Империи, зарабатывает себе на хлеб с икрой. А зная его характер, можно предугадать, что марксизм сей господин-товарищ-барин положит на самую дальнюю полку личного нужника. Скорее, наоборот, станет самым ярым апологетом буржуазного порядка. Но… не всё идёт гладко. Если у меня в Рейхе порядок, то у него большие проблемы. Вот уж воистину, свои хуже чужих! Господа предприниматели и промышленники начинают заедаться и наглеть. Раньше, когда у него иудеи бал в стране правили, как то ещё держались вместе. Организовывали разные союзы, объединения… А теперь — сплошной беспредел! Цены — растут! Рабочим платят копейки! Мало того, чуть ли не прямой саботаж устроили Государю-Императору. Указы высочайшие — игнорируются, землевладельцы вообще непонятно что творят. Подумать только — по Российским губерниям за полгода свыше трёх тысяч выступлений крестьянства! Мало того — в Одессе разгромили наше реальное училище. Есть жертвы. И немало… Конечно, потом зачинщиков нашли и наказали, но ребятишек то не вернёшь… Совсем народ с ума сошёл. Точнее, не народ, а хозяева… Вот уж точно сказано, что без кнута работать не заставишь! Словом, обнаглели. Говорил я ему — НЕ ЛИБЕРАЛЬНИЧАЙ! Евреев из страны повывел? Хорошо. Но раньше, глядя на их «художества», купчишки да промышленники плевались, да хоть дело делали. А теперь почуяли волю, и стали по простому говоря — НАГЛЕТЬ… надо ему срочно что-то делать. Подумать только — ПОКУШЕНИЕ на царскую особу! И практически удачное! Если бы не фокус с двойником… Даже представить страшно, что могло бы быть… нет, срочно нужно что-то делать. Точнее, я даже примерно представляю что, но деньги… С деньгами у нас сейчас туго! У обоих. Да, мы можно сказать, захапали себе южноафриканское золото вместе с алмазами. Как и в Намибии. Но проблема в том, что не можем камешки реализовать! А золото идёт на насущные нужды. Тем более, что повторяется проблема тридцать третьего года! Это когда Адольф Алоизыч к власти пришёл, а евреи всего мира ему объявили войну и торговый бойкот, поскольку он их из дела вышиб! Примерно тоже самое сейчас и у нас с Николаем. На русские и германские товары наложен негласный запрет и умопомрачительные торговые пошлины. Да, не зря похоже что Британия, что Франция контролируют три четверти мира… И сбыта нашей продукции нам там не видать. Что же делать? А самое главное — кроме денег катастрофическое положение с кадрами… Их то и не хватает. Причём, если мне чуть полегче, всё-таки, не в обиду будь сказано, мы, немцы(тьфу, какой я дойч?!) народ технически более развитый, чем русские. Я имею на данный момент. У Николая большая часть страны — мужики. В смысле — крестьяне. Которым и поездка в соседнюю деревню — событие на всю жизнь! Сидят себе сиднями, да в потолок плюют. Зато наделы делят непрерывно. Всё меньше и меньше! Государственные же и царские, которые лично Императорской семье принадлежат, так там либо пустоши, либо — у чёрта на куличках! Есть, правда, крупные землевладельцы, но те явно сговорились, и отказываются продавать землю! Банки народу кредит на выкуп земли дают, так воспользовались, сказать страшно, по всей России ВСЕГО ДВА человека! Да и у тех сыновья в городах работают. Ужас! Практически Коля в тупике, И свалить вину то не на кого, кроме себя… Надо срочно что-то делать. НАДО СРОЧНО ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ… Где же Столыпин со своей реформой?! Да, ещё восемь лет ждать, до девятьсот шестого, одна тысяча… Чёрт меня побери со всеми потрохами! Стоп! Помянешь чёрта — а он тут как тут! Ну-ка, ну-ка… А ведь точно! Это — МЫСЛЬ! Кто на Руси всегда крайним был? Стрелочник, естественно. Кто у нас сейчас стрелочник? Коля. Николай Второй, Самодержец Российский. Следовательно, что нам надо? Вот! Перевести стрелки! А как это сделать? Да просто! Даже ОЧЕНЬ просто! Спасибо господину Звягинцеву, писателю! Это его ИДЕЯ! И ведь прошёл мимо! Развивать не стал! А зря, на мой взгляд. Очень ЗРЯ… осенённый мыслью хватаю трубку прямого провода на чёрного цвета аппарате и набираю прямой номер. Петербург, Зимний. Один гудок. Второй… Наконец то! Ужасно рад услышать его голос!
— Николя! Привет! Как у тебя, туго?
— Мягко сказано… Какой то саботаж, в самом деле. Всё вязнет, всё блокируется… НАРОД — недоволен…
— Слушай! Ты читал…
Вкратце излагаю ему то, что пришло мне в голову после второго литра кофе, чувствую, что парень загорелся. Не дослушав до конца, перебивает:
— Точно! Ну, ты голова!
— Не я. Книжки читать надо было.
— И верно… Вспомнил! Завтра же во всех газетах манифест о созыве Поместного Собора! Это нам даст время до осени! Думаю, месяца им на всю утряску хватит?
— Согласен! Главное, помни анекдот про то, КТО всегда виноват…
— Голова!
Улыбаюсь про себя. Старый добрый мультик «Осторожно, щука!» А кстати! Где у нас знаменитый русский мультипликатор Старыгин?! А? Где его первые мультфильмы? Я же знаю, с каким шоком Европа приняла его фильмы… А тут детишек нечем воспитывать. Кроме сказок братьев Гримм… Надо будет напомнить Коле!..
…В России, да и во всей Европе шок! Да ещё какой! Царь созывает Поместный Собор! А по какому поводу? Моя дорогая Донна терзает меня вопросами, что затеял мой русский друг. Племянница Моретта не отстаёт. Выдать её что ли замуж? А то всё таскается с этим черногорцем. Не нравиться мне это. Пора САЖАТЬ! Не картошку, естественно. Серба этого. Спасаюсь только в кабинете, куда без разрешения вход всем строго настрого запрещён! Ещё бы — Кайзер работает над государственными делами! У него там телефон, последняя новинка — аппарат фирмы Боде, то есть — Симменса. Плюс целая библиотека всяких справочников и наставлений. Это — снаружи. За полкой же — потайной выход в мою личную мастерскую. Только там я могу немного расслабиться, позаниматься чем — нибудь таким… Рукодельным. Чешутся просто ладони. А так — напильником, резцом, дрелью поработаешь, и легче становиться. Это ещё хорошо, что моя дражайшая половина о ней не знает. В смысле — о мастерской. А то будет причитать: «Вилли! Как ты можешь?! Ты же КАЙЗЕР!..» Твою ж мать! Ладно. Что у нас на сегодя? Карбюратор системы «Вильгельм Второй», в будущем известный как «Солекс». Правда, обойдутся без электромагнитного клапана, его ещё не изобрели. Точнее, изобрести то догадались, а вот до ума довести ещё долго… Правда, стоит ли изобретать? ДВС конечно, штука полезная! Но экологически вредная. А меня тут Тесла разбушевался, можно сказать. Благодаря нашим с Николаем финансовым вливаниям парень уже провёл успешные опыты по беспроводной передаче электричества на расстояние… Какого? А? И ВПЛОТНУЮ близок к тому, чтобы изготовить свой таинственный сверхаккумулятор! Моё мнение — пора диоды и триоды изобретать… А Симменса с компанией, то есть, с Бошем, пора сажать за изготовление генераторов! Правда, пускай сначала их НОРМАЛЬНЫМИ сделают! На мой взгляд из будущего! Вот! Поскольку мне кажется, что Поместный Собор с царских плеч проблемы снимет, по крайней мере, самые главные, политические, то можно будет озаботиться проблемами энергетики. Днепрогэс, Саяно-Шушенская, Волжская, и так далее, и так далее… Как там дедушка Ленин скажет в двадцатом веке про Советскую Власть? Нет, уже, думаю не скажет. Николай Второй скажет. Примерно так: «Власть Самодержца в Российской Империи — Это власть Поместного Собора плюс электрификация всей Державы!» Во! Звучит!..
Мою под умывальником руки. Тщательно, с душистым мылом. Чтобы маслом не воняли. А то супруга последнее время стала что-то принюхиваться. И смотрит подозрительно… Так искоса. Ревнует, что ли? Так зря, не с железом же я ей изменяю. Да и честно говоря, нет желания. Хотя… Иногда просто достаёт своей простотой. Ладно. Надо поужинать и ждать вестей из России… Впрочем, проблем и у меня хватает. Те же турки чего стоят! Обнаглели бритты, дальше некуда. Чтобы такого изобрести? Чего бы придумать, чтоб Империя села в лужу, и крепко села? Что у нас имеется? Да, практически, ничего такого особого. Конечно, Кубу мы оттяпали, но, наверное, поторопились. Хотя это вряд ли. Выдался шанс устроить себе плацдарм перед Штатами, значит, надо использовать. Россия, вон, уже Гавайи осваивает. Мои агенты докладывают, что обнаглевших янки и прочих вытесняют при помощи канонерок с Тихоокеанских островов. Жемчуг. Копра. И, конечно, удобрения. Всё таки стоит ими заняться. Надо ещё придумать, что с Австралией делать. Это особая статья. С ними придётся голову поломать… Чёрт, о чём я? До этого ещё дожить нужно! У Коли проблемы, а я о геополитике думаю, когда Россия трещит по всем швам, и престол шатается… Лениво складываю свою форму на стул. Сапоги задвигаю под кровать, хотя — зря. Утром адъютант придёт, начнёт лазить, ещё сон мой императорский потревожит… Поднимаюсь с койки и шлёпаю босыми ногами к двери, выставляю их на коврик. Пусть не мешает. Возвращаюсь в спальню и прежде, чем уснуть, включаю новомодную электрическую лампочку и принимаюсь читать. Осталась у меня эта привычка ещё со старых, или будущих, скорее сказать, времён… Ну, всё. Хватит, Глаза слипаются. Захлопываю сочинение господина Жюль Верна и кладу на прикроватную тумбочку, тянусь к выключателю, и тут… Осторожно, как то несмело приоткрывается дверь, ведущая в смежную спальню супруги. Удобно придумано, между прочим! Царственные муж и жена до обычных житейских дел должны снисходить не должны! Во всяком случае, на глазах у подданных. В смысле — слуг. Вот и придумал кто-то из предков сделать спальни рядом. А чтобы по коридору бегать не приходилось в неглиже, специальная дверь. Никто, кроме тех, кто в спит, ей пользоваться не может. И удобно, кстати! Закрыл основную изнутри на крючок, а эту — наоборот, и быстренько к половине под бочок! Чёрт! Что-то тут не то! Обычно, я инициативу проявляю, так сказать, а она — нет. На всякий случай лезу под подушку, где лежит новомодный агрегат для проделывания дырок в ближнем своем, придуманный господами Боргхартом и Люгером. Сделан по спецзаказу. Под увеличенный калибр 9 мм. Не всякий такой удержит! Но у Вильгельма, то есть меня, сила позволяет. Накачал мышцы, пока однорукий был… Заходите, гости незваные! Сейчас я вас прямо из под одеяла… Встречу, так сказать… Двадцать патронов в удлиненном магазине, надеюсь, хватит?! И тут… Едва успеваю отпустить курок, поскольку в появившийся проём просовывается голова жены. ТВОЮ МАТЬ! Я же… Но что это? Она — БЕЗ ЧЕПЦА! Забыла свою дежурную тюбетейку одеть? Невероятно! Добропорядочная немецкая мать семейства? И без головного убора? Да ещё — к мужу САМА?! Что творится на белом свете?! Она робко осматривается, затем завидев меня в постели, подносит палец к губам.
— Вилли, ты не спишь?
— Нет, дорогая, как видишь, бодрствую…
Сварливо отвечаю ей я. Словно не заметив моего тона, она быстренько кивает головой и тихонько говорит:
— Подожди, пожалуйста, пару минут. И, если хочешь, выпей стопочку коньяка. Мне надо с тобой кое-что обсудить…
Киваю ей в ответ, внутренне кляня всё на свете! Мало того, что чуть не пристрелили супругу, так ещё и ночной разговор ей захотелось… Интересно, на какую тему?! Между тем становиться любопытно.
— Вилли, ты выпил коньяк?
Да что она привязалась к этому алкоголю? Открываю ящик тумбочки, извлекаю на свет божий плоскую серебряную фляжку. Такую ещё Александр II в сапоге носил, подальше от глаз своей половины.
— Пью, дорогая.
Делаю большой глоток, затем завинчиваю и убираю обратно. Хорошо! Пожалуй, эта капелька спиртного поможет мне побыстрее уснуть… вытягиваюсь во весь рост и погружаюсь в ничто… Что то вроде шумит в ушах… Между тем слышу шуршание одежды, но глаза открывать лень. Мне и так хорошо. Сейчас начнётся нотация на очередную «важную» тему… Наверное, опять в театре увидела актрису, одетую неподобающим образом! Точно! Мне памятен скандал, который она закатила пятнадцать лет назад, вынудив директора уволить актёрку, исполняющую роль нимфы. Хламида, видите ли, слишком откровенна… Ну, дорогая, начинай свою речь…

Глава 15

Да, вообще то Вилли придумал классную идею! Ну, не придумал, а вспомнил, но всё дело в том, что это ВЫХОД из того тупика, в котором я по дурости своей оказался. На Руси испокон века либо царь виноват, либо — бояре! В данном случае, благодаря прессе — именно царь. То есть — я, Николай II самодержавный, негласно прозванный народом Железнодорожником. Вообще, на мой взгляд, всё это происходит далеко не случайно. Ситуация до боли напоминает ту, что сложилась в 1905 году. Правда, тогда ещё и неудачная война на все неудачи политики наложилась, но всё равно — свобода слова, свобода собраний, свобода… Хотите свобод? Будут вам свободы… Но уж меня вы тогда обвинить не сможете! Вкратце идея простая: организуем сословное деление. Сословие предпринимателей, сословие рабочих, сословие крестьян и так далее. Во главе сословий ставим выборных. И пусть они занимаются внутренними делами своей гильдии, как говорится. Причём внутри этих сословий замкнутости нет. Захотел быть крестьянином — пожалуйста. Решил из гильдии рабочих перейти в сословие работников умственного труда — да ради бога! Но! Если высший совет гильдии постановил восьмичасовой рабочий день — будь любезен, исполняй! А если хозяева сговорились отпуска не давать — разбирайтесь с теми, кого это решение ущемляет. А над всем этим царь-государь, как высший судия. И если какие-то проблемы возникают — чего вы на государя — батюшку обижаетесь? У вас свои начальники держатели, вот их и обвиняйте! У царя другие заботы — внешняя политика, армия, флот, союзники… Естественно, что называть станем не сословия, а профсоюзы. Помню, был же в следующем веке например такой «Крестьянский союз»…
И профсоюзы уже начинают появляться. Но пока только в зачатке, к сожалению. Зато скоро уже возникнет новый вид — профессиональные провокаторы. Вроде Азефа, Гапона… Различные партии вроде эсеров, октябристов, меньшевиков… Вот тогда и начнётся веселье… Впрочем, главное довести до Собора свою идею и разжевать. Да заодно надо бы и кое-что в порядке престолонаследия изменить и местоблюдения. Вот, скажем, вопрос женитьбы царя — указано в Уложении, что супругой государю может быть только РОВНЯ по происхождению. И в результате в Австрии сидит на престоле слабоумный государь. У «гессенской мухи» — дети-гемофилики. И вообще — есть такой король английский, по прозванию «папаша Европы». Словом, настолько родственные браки, что ПОРОДА вымирает! Где это видано — когда указ об обязательной военной службе для российских дворян опубликовали, некоторые даже предпочли ВЫЙТИ из сословия, лишь бы не служить! А ведь давно известно, что дворянство, я имею в виду — НАСТОЯЩЕЕ дворянство, должно служить во имя Отечества, для укрепления оного, а не для того, чтобы прожигать жизнь! А если ты просто светский повеса, так, прости родной, место твоё — золотарём в выгребной яме сидеть! Так вот. Именно из таких вот и появилась так называемая, «интеллигенция». Да-да! Та самая, которая на кухне всех ругает, а в глаза боится высказать правду! Зато потом громче всех кричит, какая она хорошая… Я ещё помню всяких Новодворских и Ковалёвых, Гайдаров… Правозащитничков… Из-за них мы почти всю нормальную молодёжь в Чечне угробили, зато оставили тех, кого эти особи очень любят — поколение «пепси»! А почему НОРМАЛЬНУЮ угробили? Да потому, что именно настоящая молодёжь в армию шла! А всякие уроды от неё «косили». У них только и хватало апломба да наглости по городам шастать, да всяких «чёрных и косоглазых» отлавливать, якобы «за чистоту расы». Правда, что они правильно делали, так это то, что переняли этот подлый метод — толпой на одного… Но это единственное, что в их защиту сказать можно. Понахватались непонятно чего, всякие бредовые идеи орали во весь голос, вроде русские превыше всего… А кто тот русский? У кого не копни — в роду либо татар, либо монгол. Не кровь русским делает, а ДУХ! Воспитание! Для меня лично еврей Горовец, который на Курской Дуге девять фашистов в одном бою сбил и сам погиб за Родину, более русский, чем тот подонок, который от армии отмазался, и толпой одного таджика бьёт, потому что «узкоглазый»… Да ещё и пьяный! Настоящие провокаторы! Только повод такие дают всяким…либерастам, вопить о русском национализме! До жути доходит, если вдуматься — знак равенства поставили между фашистами и русскими! Это же вообще! Слов просто нет! За одно это у меня рука не дрогнет такую особь к стенке поставить! Ну уж нет… НЕ ПОЗВОЛЮ! Пускай в России ЛЮДИ живут, а не существа с долларом в глазах…
Вскакиваю с кровати и в возбуждении начинаю расхаживать по спальне. От стены к стене. Не могу успокоиться. Вспоминаю «завоевания демократии»: матерей, которые от безвыходности бросались с балконов вместе с детьми… Людей, сидящих в ямах, из которых их извлекают только для того, чтобы пустить на органы… Молодых девчонок, из которых клепали деторождающих машин… А потом, на больших сроках делали аборты и пускали так называемое «абортативное сырьё» для изготовления омолаживающих внешность препаратов для сытого Запада… Об умирающих с голоду солдат срочной службы… О сильных, здоровых мужчинах, спивающихся от безысходности и безработицы… Сволочи! Нелюди! Нельзя ТАКОЕ допустить! НЕЛЬЗЯ!..
Вновь лежу в постели. В руке — пустой графин из под минералки. Да, они себе и в мыслях ещё не могут представить, какой ужас ждёт их детей и внуков… Они — это население Державы. И уж если я у власти — то пойду НА ВСЁ, чтобы этого не допустить…
Засыпаю уже под утро, когда пушка Петропавловки прогремела. Всю ночь метался в кошмарах… Но точно по распорядку дня я вновь выхожу из свой спальни, и только круги под глазами выдают очередную бессонную ночь… Плотный завтрак. Развод. Кабинет. Я погружаюсь в работу с головой, готовя проект о профсоюзах. Обед, вновь работа. Ужин, вновь бумаги, бумаги, бумаги… Нет, в новый век Российская Империя войдёт обновлённой! А до Поместного Собора остаётся всего неделя. Но я — успеваю…. И даже удаются сутки свободного времени. Я отсыпаюсь, гуляю по дорожкам дворца, кормлю ворон, которых почему то много в Петербурге. Поскольку голубей терпеть не могу, крыс летающих! После обеда катаюсь на лошади. Брусилов сопровождает меня чуть поодаль в молчании. Он видит, что государь погружён в раздумья по поводу предстоящего… И я ему благодарен. Уже перед самым сном звонит Вилли. Утешает. Поддерживает. После его звонка становится легче. Всё-таки, у меня ЗДЕСЬ есть НАСТОЯЩИЙ ДРУГ… И это — счастье, доступное даже царю…
Решающее утро. Я собран, как никогда. Всё-таки мне повезло, что удалось эти сутки отдохнуть. На Собор собрались настоящие волки, и моя задача — сделать так, чтобы они они остались сыты и овцы — целы. Но себя я к овцам не отношу. Впрочем, и к волкам — тоже. Я — над ними, я — лев — ЦАРЬ зверей!.. Для меня приготовлено специальное кресло на возвышении. Виден весь зал. Интересно за ними наблюдать! Поскольку КАЖДЫЙ представитель обязан одеться в ТРАДИЦИОННУЮ одежду. Здесь и кафтаны и сапоги крестьян, фраки промышленников, армяки сибирских жителей и казачьи мундиры, словом — вся Русь святая! Нет духовенства — но скоро прибудут. Сам Никон. Но есть и кое-что новенькое! Представители так называемых «инородцев»: калмыки, вятичи, коми, кавказские горцы… Пусть не все из них говорят по-русски, ерунда. Потом поймут… Между тем народ рассаживается, и председательствующий поворачивается ко мне. Милостливо киваю, и вот — НАЧИНАЕТСЯ: звенит колокольчик. Я поднимаюсь со своего места и подхожу к трибуне. Это неслыханно, и сразу по огромному залу Зимнего Дворца проносится лёгкий шум. Но я не обращаю внимания и начинаю свою речь:
— Народ Земли Русской, люди, дела прискорбные в Государстве НАШЕМ твориться начали, и, поразмыслив над сим, я, Николай Второй, Самодержец Российский ПРОШУ вас…
Я говорил почти четыре часа. Без всяких бумажек. Просто, чтобы поняли все. И, кажется, получилось… К полуночи приняли мой проект о профсоюзно-сословном делении ЕДИНОГЛАСНО! Заодно и проскочили изменения в сводах местоблюдения, а так же окончательно утвердили Статусы сословий в свете новых времён. Поговорили о проблемах простого народа, поскольку вопрос с дворянами уже был решён моим указом о военной службе. И уже далеко за полночь я, наконец, вернулся к себе… В кабинете уже собрался мой кружок, новые соратники. Столыпин, Дурново, Морозов, Алексеев, Путилов… Много кто ещё. Они сомневались — но не предали. Брусилов первый крикнул «Ура государю!», когда я перешагнул порог комнаты. Николай Николаевич, мой дядюшка, просто подошёл и молча крепко обнял. И одно это было выше всяких похвал… Ведь мы фактически перестроили всю государственную машину и устрой державы! Эх! Конечно, придётся ещё много поработать, но теперь НИКТО не посмеет обвинить царя в своих проблемах. А основные рычаги по-прежнему в моих самодержавных руках… Наконец все расходятся, и я беру трубку аппарата:
— Алло, Вилли? Не разбудил?
— Уснёшь тут с тобой, — добродушно ворчит он в мембрану, но я чувствую его нетерпение, — докладывай скорее!
— Всё — ОТЛИЧНО! Получилось!
— Наконец — то! А чего так долго молчал?
— Только разошлись все…
— Да уж… Точно сказано — быстро ездите, но долго запрягаете. Собирались почти полгода, и сделали всё за день. Лишь бы получилось…
— Получится. Нас — ДВОЕ! Справимся.
— Справимся! Кстати, что это за шутки с твоей женитьбой?
— Ты про что?
— Что значит, государь имеет право жениться на ЛЮБОЙ девице? На простолюдинке что ли?
— Это если формально подходить. Но ИМ — понравилось. Правда, дядюшка немного поскрипел, но согласился, особенно, когда я ему австрияка привёл в пример… Спасибо Брусилову — тот ему на лошадях объяснил…
Мы оба, не сговариваясь, дружно смеёмся, поскольку всё ясно без слов. Главное, надо было родословные вычертить на ватмане. Потом спохватываемся.
— Теперь остаётся только ждать…
— Да. Будем ждать. Но результаты должны быстро сказаться. Максимум — через пару месяцев. Во всяком случае — к Новому Году точно! Или мы начнём подниматься, или это будет конец.
— Естественно. Но если что — я тебя всегда приму. Не переживай. А, кстати… Меня тут супруга достала. По поводу Моретты. Жаждет её замуж выдать.
— За меня?
— Угадал.
— Не знаю… Оно то вроде и стоит того, но сам знаешь…

— Знаю. Потому и брыкаюсь пока. Хотя… Слушай, у тебя ведь на Новый Год Первый Бал?
— Да… ТОЧНО! Пусть приезжает! Посмотрит на наших красавиц, глядишь — остынет. А то и сосватаю её за кого-нибудь… Мы, русские в таких делах быстрые!..
Опять смеёмся…
Сплю долго. Почти до обеда. Самое интересное, что никто меня не пытается будить, или ещё как то беспокоить. Проснувшись, привожу себя в порядок и иду уже обедать. За едой просматриваю газеты. Во всех изданиях, без исключения, от самых маленьких, до самых больших вроде «Биржевых Ведомостей» на первых страницах «Указ его Величества Самодержца Российского… и Поместного Собора». КГБ докладывает, что на улицах — ТИХО. Народ ЧИТАЕТ. Кое-кто — скрипит зубами от злости. Здесь я товарищей плутократов-либерастов ПЕРЕИГРАЛ! Дальше день по распорядку выходного дня, тем более, что сегодня — суббота. К обеду публика начинает прогуливаться по Невскому, многочисленные гуляющие заполняют Невскую набережную. Здорово, чёрт возьми! Тоже что ли съездить на прогулку? Ан нет. У меня выходных — не бывает… А может? Впрочем, есть КГБ, сословия заняты внутренней грызнёй, можно и кино посмотреть. Тем более, что Ханжонков новый фильм снял и копию, естественно, в Зимний! Для личного ознакомления Его Величества. Знаете, как фильм называется? Ни за что не догадаетесь — «Кровь»… И сюжет ТОТ САМЫЙ, «Блейдовский»… Зря что ли я с ним раз чай пил….
…К Новому Году действительно становится ясно, что мы с Вилли ВЫИГРАЛИ. Пусть не всю игру, а только первый раунд, но пока мы — на коне. Резко пошли на спад крестьянские выступления. Община стала укрепляться, поскольку высвободилось много помещичьих земель, ранее пустовавших. Да и рабочие тоже немного смогли приструнить зарвавшихся хозяйчиков! Во всяком случае — производительность стала подниматься, стачки и забастовки сошли практически на нет, после того, как суды оштрафовали слишком жадных промышленников на колоссальные суммы. А уж когда уличили кое-кого в сговоре с целью повышения цен на товары — по всей державе будто свежим воздухом пахнуло! И к концу декабря практически по всем отраслям рост от семи — до двадцати трёх процентов! Соответственно — снижение цен на внутреннем рынке! Рост благосостояния народа, дворянства, духовенства. Поскольку налоги выросли — добавили содержание военным. Появилась возможность перевооружить армию, дать государственный заказ многочисленным предприятиям. Причём — по ОТКРЫТОМУ конкурсу! Условия публиковались в «Правительственном Вестнике», и результаты принимались по почте. А потом все извещались о результатах. Единственное, где прирост был почти не виден, это сельское хозяйство. Но, простите, пшеница в августе созревает та, которую весной посадили. А Собор прошёл в начале сентября. Вот посмотрим в следующем году, что будет! А я ещё на будущий год запланировал государственные сельскохозяйственные предприятия, нечто вроде совхозов советской поры… Да и фабрики государственные тоже на особом положении… Зато — здоровая конкуренция и наглядный пример! Глядишь, получше любой агитации сработает… О, чёрт! Через пять минут начало Первого Императорского Бала! Говорят, за приглашения на Бал чуть ли не целая война развернулась! Ведь какой ШАНС! Пора идти…

Глава 16

Огромный зал дворца был полон. Он никогда не видел раньше столько молодых красивых дам. Сияли в бесчисленных лодыгинских лампах многочисленные драгоценные камни в колье и ожерельях светских дам, мягко светился жемчуг в кокошниках девушек крестьянского сословия. Скромно мерцали аметисты в наручнях и повязках поморок и купчих… Все сословия Российской Империи впервые собрались на Первый Императорский Бал, где Государь мог позволить себе, кстати, тоже ВПЕРВЫЕ в истории выбрать себе невесту ИЗ ЛЮБОГО сословия. Гремит на балконе оркестр Его Величества Лейб-Гвардии Семёновского Полка, сверкает в лучах прожекторов Теслы его палочка из настоящей мамонтовой кости. Отдельно стоят инородцы. За ними интересно наблюдать: шитые серебром длинные платья грузинок и черкешенок, широкие песцовые и соболиные парки самоедок и лопарок. А что делать? Приняли документ? Приняли. Вот теперь и приходится на крашеные зубы самоедок любоваться. Да и запашок от некоторых… прогорклого оленьего жира. Да и стоят те, словно столбы, рот раскрыв нараспашку от изумления. Мне очень интересно смотреть на собравшихся. И тем не менее — от данного зрелища меня отвлекают. Супруга тянет за рукав мундира и шипит на ухо:
— На кого залюбовался, старый гуляка?!
И действительно — повод ревновать есть: самые красивые и молодые девушки всех сословий Империи. Есть, конечно, и ограничения, к примеру — возрастные. Шестнадцати-семнадцатилетних и младше — нет. Разрешено посещать подобные мероприятия только совершеннолетним. Посему азиатскую делегацию, привезшую уж совсем соплячек по десять-одиннадцать лет, завернули назад. Будет им урок. Министр двора Эмира Бухарского рыдал навзрыд, поскольку его у себя в Эмирате точно на кол посадят, несмотря на всё просветительство. Да и где они восемнадцатилетних найдут? У них ведь как? Кинь в девочку тюбетейкой. Устояла — можно и замуж… А нам, европейцам, такое — уж вообще извращение… Отвлёкся. Донна начинает злиться. Она уже привыкла ко мне изменившемуся, и, как я сильно подозреваю, ничуть не желает, чтобы её милый Вилли вновь стал таким, как прежде. В смысле — ДО удара молнии. В Петербурге мы не только по личному приглашению Самодержца Российского Николая с официальным визитом, но и по чисто прозаическому делу. Моей дорогой Донне втемяшилось выдать за русского царя нашу племянницу Моретту. А что? Политически это крайне выгодно, так как ещё больше связывает наши Империи династическими узами. А вот то, что сердцу, как говориться, не прикажешь — дело десятое. Недаром такая пословица есть: Стерпится — слюбиться… Но меня это не устраивает. В принципе Моретта девочка неплохая. Ничего не скажу. Умная, довольно симпатичная, даже читает и пишет на трёх языках. После новых инициатив сиятельного дядюшки одна из первых женщин в Германии подала документы в Первый Дамский Университет, готовящих врачей. Конечно, специфика эпохи сказывается, но тем не менее удалось мне организовать и такое учебное заведение… Но вот выдавать замуж её за русского царя — короче, я сказал им так: НА ОБЩИХ ОСНОВАНИЯХ! То есть, хочешь выйти замуж за Ники — езжай на Бал, уж насчёт приглашения так и быть, поспособствую. А дальше — ТВОИ, дорогая племянница, проблемы. А у меня и без этого голова полна забот: турки начинают палки в колёса отчего то вставлять по поводу строительства Багдадской Железной Дороги. Британский флот объявил блокаду Африканских берегов, якобы по поводу тайной работорговли. (Вот уж кто бы мычал, а они то молчали!) Гестапо доносит о резком всплеске антигерманских и антирусских выступлений во Франции… Ещё — Фашодский конфликт вдруг сместился во времени… Австро-Венгрия наезжает на Болгарию… Похоже, что всё вдруг сместилось со своих исторических мест. Впрочем, немудрено. Мы с Колей ДЕЛ наворочали… Доннер Ветер! Больно же! Отчаявшись достучаться до супруга моя половина недолго думая со всего маху опускает аккуратную ножку на шпильке на квадратный носок моего левого сапога…
— Ну, дорогая!
Шиплю я сквозь усы, с трудом удерживаясь чтобы не заорать и показываю ей кулак. Но мою половину этим не испугаешь: она давно уяснила, что я НИКОГДА не подниму руку ни на одну женщину, а тем более, на МАТЬ своих детей… Короче, жена начинает, как говорят в МОЮ эпоху — БОРЗЕТЬ… Ничего… Приедем домой, я тебе УСТРОЮ… Ночь любви…
— Ты что, с ума сошла? Ты что делаешь?!
— Вилли, пора представлять Моретту русскому царю…
В зале шевеление, все собравшиеся резко рассасываются к стенам, освобождая середину. В образовавшееся пространство выходит распорядитель Бала. По общему мнению эту почётную должность предоставили молодому ещё Макарову. Блестящему флотскому офицеру. Молодому по НАШИМ меркам. По местным — уже вполне состоявшийся мужчина. Адмирал не бьёт лицом в грязь и зычным голосом объявляет о начале Первого Императорского Бала… Гремит оркестр, начинаются танцы… естественно, что кроме дам здесь множество и молодых людей тех же сословий. А точнее — большинство из них выпускники НАШИХ с ним учебных заведений. Будущая ЭЛИТА новой Российско-Германской Империи. С другим мышлением, с другим воспитанием, а главное — видящая в нас обоих, в Кайзере и Императоре, весь смысл своей жизни и благодарная нам за то, что мы из вытащили с самого ДНА общества. Будущие офицеры, учителя, учёные, первопроходцы, исследователи, промышленники и инженеры… Именно они поведут в бой наши танки, будут осваивать места, где ещё не ступала нога человека. Они поднимут в бой авиацию и будут ликвидировать африканские и европейские эпидемии. Руководить производством и собирать данные разведки в государствах-врагах… Это — БУДУЩЕЕ России, Германии, Европы, а в дальнейшем, и Мира… Теперь нам обоим станет намного легче…
Всё это пролетает у меня моментально в голове, когда я со своего почётного места вижу, как закружились в мазурке первые пары… По Положению первый танец без Самодержца. И вообще — его появление не регламентированно. Но что первый танец приглашённые танцуют без него — точно! Между тем Моретта отлепилась от стенки, где стояла в гордом одиночестве и оживлённо болтает с каким то молодым человеком в военном мундире Семёновского Полка. Блестящий гвардеец, кажется, совсем очаровал девочку, и она смотрит на него открыв рот. Донна судорожно сжимает мне руку:
— Вилли, майн гот, сделай что-нибудь!
— Молчать! Совсем обнаглела?! Я же тебе уже сказал — НА ОБЩИХ ОСНОВАНИЯХ! И если ей кто-то понравится ДРУГОЙ, или ЕМУ, это — ИХ ДЕЛО! Я препятствовать или, тем более, сводить их — НЕ БУДУ!
Внезапно меня дружески хлопают по плечу:
— Привет, Вилли!
— О! Коля! Рад тебя видеть!
Я поднимаюсь с кресла и мы крепко обнимаемся под щёлканье многочисленных вспышек фотографов, которых с трудом разместили на балюстраде, проходящей поверху, под оркестром. О прессе уж мы позаботились. Донна замолкает и приседает в книксене, как положено по этикету. Николай в ответ расшаркивается, щёлкает каблуками и склоняет голову в изящном поклоне. На нём тоже военный мундир. Полковника Русской Армии. Только НОВОГО образца. Скопированного с НАШИХ времён. Шитые золотом погоны с вензелем сверкают на плечах так, что больно глазам.
— Вы, позволите, мадам, забрать на секунду вашего царственного супруга?
И не дожидаясь ответа увлекает меня за мраморные колонны. Там обнаруживается небольшой кабинет со скромно накрытым столиком. Икра, лососина, нежнейшие паштеты, истекающий слезой, нарезанный прозрачными ломтиками лимон. И, как же без этого — особый шустовский коньяк. Мы наливаем по стопочке и чокнувшись, выпиваем.
— Ужасно рад, что ты приехал, Вилли!
— А уж как я рад тебя видеть, Коля!
Мы вновь обнимаемся. А что? Мы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО рады друг другу. И без всяких «голубых» соплей просто крепко, по-мужски обнимаемся. Затем вновь по грамульке и закусив тем, кому что нравится (я — сыром, он — лимоном), закуриваем, усевшись в кресла. Николай обводит рукой окружающее пространство:
— Как тебе?
— Здорово! Четно говоря, я чуть не пожалел, что я женат. Такой малинник!
— Малинник!!! Да ты представляешь, ЧТО в Государстве творилось?!
— Ха. Могу ДОГАДАТЬСЯ. Ты думаешь, чего это вдруг я объявился?
Он обиженно сопит носом:
— И ты, БРУТ?
Я поднимаюсь и хлопаю его по плечу:
— Не боись! Друг я, или не друг? Друг! Поэтому и сказал им обеим: На общих основаниях!
У него округляются глаза:
— И они это съели?
— В чём суть!
Мы оба смеёмся, и спохватываемся, что на БАЛ идти НАДО…
— Посоветуй, хоть кого выбрать? Меня же сейчас на части разорвут, или передерутся…
Я вновь улыбаюсь:
— «Три орешка для Золушки» видел?
Улыбка до ушей. Он кивает, и мы вновь появляемся на публике. Коля жестом подзывает к себе шпрехшталмейстера и что-то шепчет ему на ухо. Тот почтительно выслушивает, затем кивает головой и исчезает. Через минуту замечаю его в ложе оркестра. Терпеливо ждёт, пока закончится очередной музыкальный номер, затем шепчет дирижёру на ухо, тот кивает и стучит палочкой по пюпитру. Затем поворачивается к танцующим и громогласно объявляет:
— Дамы и господа, внимание, объявляется ПЕРЕРЫВ на пятнадцать минут…
Я прыскаю от смеха, затем бросаю взгляд на наручные часы и… ничего себе, быстренько, по паре граммов на нос — почти час проболтали… Донна меня сожрёт… Я окидываю зал лихорадочным взглядом — где моя жена?! Ну ни… чего себе банан? Донна ласково внимает комплиментам высокого седого худощавого военного, одетого в мундир полного генерала. Ба! Да это же… Николай Николаич! Дядюшка нашего Николя! Всё ясно… мы с Колей подходим к оживлённо болтающей парочке:
— Не помешали?
Моя супруга краснеет от неожиданности, смущается и дядюшка.
— Мы тут обсуждали…
— Ничего-ничего. Вы позволите украсть у вас мою супругу?
Худощавый генерал краснеет, а я подхватываю Донну под пухлый локоток и увлекаю её в сторону…
— Моя дорогая супруга, как это понимать?!
Та пытается вырваться, но шалишь! Из моих клешней это сделать невозможно! Августа сдаётся и краснея, признаётся:
— Мы обсуждали возможности приглашения ряда преподавателей из Берлина в Артиллерийскую Академию Москвы…
Настаёт мой черёд раскрыть рот от изумления… Спасают меня звуки серебряных труб оркестра, объявляющего о начале второй половины Бала… Через весь зал уверенным шагом идёт Николай, побрякивая золотыми шпорами. Среди дам бурное оживление, Донна напрягается, и русский Император движется в уголок, где собрались представители… кавказских национальностей… Вот он останавливается перед молодой девушкой в ярко-алом платье, богато украшенном золотой вышивкой. Её талия повязана широким серебряным поясом, выгодно подчёркивающим её тонкость и необычную высоту груди. Та склоняется перед ним чуть ли не до земли, так, что прорезные длинные рукава национального платья касаются паркета. Николай ласково поднимает её из поклона, затем берёт под руку и ведёт в пустоту центра. Даже отсюда я вижу, что горянка страшно нервничает, кусая пухлые губы… Да ведь она танцевать НЕ УМЕЕТ! Осеняет меня. ВЛИП, Коля! Но тот только улыбается, затем его голова склоняется к её розовому ушку и тихонько шепчет. Несмелый кивок головой в ответ. Самодержец делает жест оркестру… и ВАЛЬС! Знаменитый вальс Штрауса. А пара в центре танцует… Причём, очень ловко и уверенно! И только тут я замечаю, что аккуратные вышитые сапожки девушки покоятся на сапогах Императора и послушно двигаются вместе с ними… Ну, Коля! Догадался!!! Я улыбаюсь, затем вновь подхватываю свою супругу и увлекаю её поближе к Николаю. Августа пытается остановиться, но уже поздно… Хотя вальс в Европе и считается развратным танцем, но Донна давно поняла, что на ОФИЦИАЛЬНЫЕ взгляды мне, по большому счёту, НАПЛЕВАТЬ! А раз танцует вся Вена, то и Кайзер имеет право танцевать тоже! Её глаза блестят…
Оказавшись ближе к царственной паре, я бросаю взгляд на партнёршу друга — ого! А губа у него не дура! Девушка то — просто ЭТАЛОН красоты! Вздыхаю про себя. Эх, будь я лет на десять моложе и холостой… Донна, наверное, замечает моё мимолётное замешательство и хмурит брови, но молчит, и мы кружимся в танце. Вслед за нами появляются новые и новые пары, все танцуют… Наконец музыка смолкает, Николай благодарит партнёршу и провожает её до того места, откуда пригласил. Кланяется на прощание и уходит. Вновь музыка, мазурку он танцует с другой, блестящей аристократкой в белом платье с многочисленными камнями по подолу. В плавном движении полонеза Николай увлекает девушку из разночинцев, словом, на всём протяжении Бала Его Императорское Величество НИ РАЗУ не танцевал с одной дамой ДВА танца. А что сие означает? Император своего выбора НЕ СДЕЛАЛ!..
После бала меня ждала бурная сцена в отведённых нам апартаментах. Прекратить пришлось обычным способом: кулаком по столу, хлопок дверью. Долго сидел в зимнем саду и курил трубку, пока не остыл. Вернулся — Донна уже спала в своей спальне. А утром мы с Николаем позавтракали и уединились в кабинете, чтобы решить ряд возникших проблем и определиться с дальнейшими действиями. Наступало время вставить фитиль Британской Империи…

Глава 17

— У-у-у-у!
Истошно взвыл гудок паровоза. Невысокий коренастый мужчина, чуть рыжеватый европеец в скромном с виду, но великолепно сидящем на фигуре, что выдавало дорого портного, устроился поудобнее и развернул газету. Что там у нас на Родине? Так… Хм… Неплохо. Ввод в строй первой очереди Днепровской Гидростанции. Закончено строительство Череповецкого металлургического комбината. Его Величество лично почтил присутствием второй выпуск курсантов Промышленных Училищ. Здорово. Ага, вот оно: начато регулярное воздушное сообщение между Киевом, Москвой, Санкт-Петербургом. К концу года обещают первые рейсы во Владивосток и Гавану. Да… Граф Цеппелин развернулся не на шутку… Владимир Ильич отвернулся к окну вагона — за блестящим, стерильной чистоты стеклом раскинулась панорама Империи Восходящего Солнца. Залитые водой рисовые чеки, согнутые спины крестьян, трудящихся на полях, до невозможности чёткие очертания Фудзи-Ямы. Идеальный треугольник. Красиво. Но несмотря на прожитые здесь годы ближе эта страна ему не стала. Хотя и денег принесла немало. Как и его коллеге, а так же компаньону Рябушинскому. Впрочем, у того хоть отдушина есть для души — изобретательство. А вот ему чем, кроме дела заняться? Книги читать? Или из лука стрелять? А может, в буддизм удариться? Одно время кэндо занялся. Уж больно лихо его охранники самураи мечами орудовали. Даже нравиться начало. Но потом — рутина заела. Фабрики присутствия требуют? Концессии продовольственные на материке постоянного глаза хотят. В Империи же пахотной земли мало, постоянно народ не доедает. Железные дороги затеяли строить, а кормить чем то людишек работных надо? Надо. Одна радость осталась, крошка Фумико. Тихая, скромная, послушная… Миниатюрная девочка. Талия тоненькая, двумя пальцами обхватить можно. Личико, словно прорисованное китайской тушью… Волосы длинные, до пола. Когда распустит. Красавица. Как чувствовал, купил тогда у отца её. И выросла на его глазах… Эх… В блуде живём. Никак не можем до Храма Николая Чудотворца в Нагасаки доехать. Ничего! Вот вернусь, напарник пускай последит за делами, а я Фумико возьму и экспрессом до города. Окрещу, там же и поженимся!..
…Господин Ульянов ехал в Токио, где находилась новая столица Империи и чему то улыбался. Наверное, своим мыслям. Дела его шли успешно. Империя всё больше и больше отдавала свои симпатии и предпочтения Российской Империи. Особенно, после того, как самодержец Российский Николай Второй Железнодорожник отказался от экспансии в Корее, направив свои усилия в Китай и Сибирь. Император Японии принял этот шаг благосклонно, особенно, когда русские и немцы вложили огромные суммы его страну, построив фактически с ноля целые отрасли промышленности. Вместе с тем они не ущемляли интересы национальных промышленников. Наоборот, помогали им с поставками сырья, организацией производственных процессов, разработкой новых видов продукции. Буквально за три года из Японии прекратилась эмиграция, народ воспрянул духом, перестал голодать, и более того — оказался востребованным на Родине. Новым фабрикам и заводам нужны были рабочие руки. Верфи нуждались в специалистах. А флот и армия — в солдатах и матросах. Когда в Империи появились янки, предлагая старый хлам в качестве оружия, господин Рябушинский очень быстро доказал советникам Императора, ЧТО на самом деле представляют собой древние винтовки и картечницы. «Винчестеры» и «мясорубки» не шли ни в какое сравнение с магазинными винтовками Мосина и пулемётами Дрейзе. И наглые янки удалились несолоно хлебавши. Следом явились британцы, поначалу мягко стелившие. Но Владимир Ильич лично предоставил опять же господам советникам доказательства того, что все обещания англичан ведут только к полному закабалению страны, изыманию средств из неё, и переходу промышленности в их загребущие ручки. А в перспективе, и превращению Империи в колонию Британии. Микадо испугался до поросячьего визга, и специальным указом ЗАПРЕТИЛ появление в Японии и янки, и англичан. Французы после такого грозного заявления приехать в страну не пожелали. Извещённый об усердии обоих представителей Самодержец даровал Высочайшим Указом по Андрею Первозванному каждому. А поскольку в средствах Владимир более стеснён не был, то посодействовал, чтобы его братья и сёстры смогли получить достойное образование в Империи…
Впрочем, жаловаться на судьбу господин Ульянов не желал. Ему выдался шанс. Лично сам Николай Второй предложил ему ДЕЛО. На благо Отечества. И Владимир выбрал. И теперь он один из самых богатых и, главное, уважаемых в государстве людей. Так что, не судьба играет человеком, а человек творец своей судьбы…
…Оркестр гремел трубами, исполняя туш. Со стапелей сходил первый дредноут русского флота — «Санкт-Петербург». Красивая молодая дама в мехах с размаху бросила бутылку с шампанским князя Голицына в борт корабля, и белое пятно возвестило о великом событии. Чуть скрипнув и осев на убранных домкратах гигантский корпус начал своё движение. Вначале медленно, потом всё быстрее и быстрее. Послышался первый взвизг, потом они слились в постоянную какафонию. Задымилось сало, которыми были густо смазаны гигантские салазки. Вот крашенная шаровой флотской краской тупая корма врезалась в воду, образовав огромные разбегающиеся по сторонам волны, и чуть качнувшись, новенький гигант застыл на месте, удержанный массивными якорными цепями. Команда, выстроившаяся на шкафуте замахала новенькими бескозырками и фуражками и закричала «Ура!». Пусть ещё предстояло немало работ, но главное было сделано — первый военный корабль дредноутного типа. Не зря, не зря корпел над чертежами кайзер Вильгельм и академик Крылов. Портил себе ночами глаза адмирал Макаров, ой, не зря. Ещё не было в мире подобных кораблей! И самое главное, что неведомыми способами удалось утаить в секрете подобное строительство от чужих глаз, и спит спокойно Британская Империя, не ведая печальной своей судьбы в будущем… Так начинался новый, двадцатый век. Великий век. Печальный век. Кровавый век в истории человеческой цивилизации… Уже бороздили небо дирижабли. Дымили трубами паровозы по магистралям Сибири и Средней Азии, Сахары и пустынь Трансвааля. Гордо реял флаг Российской Империи на Гавайях, на островах Полинезии. Уже раздавались голоса с требованием вернуть Аляску и Калифорнию. В некоторых Штатах Северо-Американского Континента впрямую раздавались голоса с требованием принять подданство либо Германии, либо России. В Техасе свирепствовали сепаратисты, желая создать собственную Республику. Откуда ни возьмись вновь явились конфедераты, не забывшие и не простившие янки послевоенные времена сразу после Освободительной войны. И пылали костры ку-клукс-клана в Джорджии и других местах Юга всё ярче и ярче. В Чикаго неизвестный бомбист удачным броском динамитной гранаты в клочки разнёс знаменитого газетного магната Пулитцера, оставив тем самым будущий мир без премии его имени. Наследники газетной Империи долго дрались между собой, пока не стало поздно. Неизвестный никому молодой Моше Дайян предоставил безукоризненные бумаги, подписанные покойным и оставил всех с носом, в мгновение ока распродав все предприятия и газеты по мелким владельцам. Следом за ним последовал не менее известный Нобель, изобретатель динамита и нефтяной магнат. При инспектировании им норвежских заводов случился пожар. Спасшихся не было… Добрались революционеры и до Ротшильда. Его вилла сгорела дотла, после того, как последний отказался выплатить двум итальянским джентльменам скромную сумму в четыре миллиона фунтов стерлингов. На месте происшествия нашли скромную бумажку, на которой было всего два слова «Коза Ностра»… Словом, словно мор напал на богатейших лиц мира сего. Улетел в пропасть личный поезд Моргана. Лопнула с треском империя Вандербильтов. Всякие борцы за свободу и равноправие спешили кого нибудь пристрелить, или прибить динамитной бомбой любого, кто выделялся бы из толпы. Дошло до того, что показывать богатство стало просто опасным для жизни. Во Франции вспыхнули студенческие волнения. В Шампани неизвестные жгли посадки знаменитых виноградников, травили бочки с вином, крушили давильни, калечили работников. Заводы Крезо и Шнейдера были парализованы массовыми забастовками. Полиция боялась бастующих. Депутаты были просто бессильны что либо сделать. Срочно нужно было что-то предпринимать, и решение было найдено. Самое простое и радикальное — ВОЙНА. И в воздухе запахло порохом…